— Да, в вашей. На спинке сиденья, на резиновом коврике, что у вас в ногах. Да и на молотке тоже… А вы не знали?
Шофер явно испугался. Но затем лицо его прояснилось, и он воскликнул:
— Так это ж моя кровь! — Он показал забинтованный палец. — Вот, видите? Совсем забыл! Вдруг забарахлило переключение скоростей, понимаете? Начал копаться. Место там неудобное, и отвертка сорвалась. Боли не почувствовал, а потом смотрю — кровь! Вот и накапал, должно быть. Совсем забыл!
— А может, курицу резали? — насмешливо спросил Ми-тин. — Сорвалась отвертка, а почему же кровью запачкана рукоятка молотка?
— Так разве я одной отверткой? Там и молотком, и разводным ключом пришлось… То за одно схватишься, то за другое…
— То-то, я смотрю, вы весь забинтованный: и палец, и шея…
— А-а, в парикмахерской порезали! Два дня назад.
— Кстати, какая у вас группа крови?
— Была третья.
— Третья? — переспросил следователь. — А скажите, Иван Григорьич, кого возили вчера вечером?
— Интересный вопрос! Разве всех упомнишь? Многих возил.
— А все же, — настаивал Митин, — примерно в половине двенадцатого? Где были, в каком районе, кто ехал в машине? Нам это очень важно знать. Именно в это время, понимаете?
— Ха! — с видимым облегчением воскликнул тот и полез в карман за папиросами. — Разрешите закурить? Так я же в это время в отделении милиции загорал! Аккурат в половине двенадцатого.
— То есть как? — нахмурился Митин. Князев тоже насторожился.
— Авария произошла в Новых Черемушках, — живо начал рассказывать Крикунов. — Столкнулись две машины, грузовая и частник. Конечно, частник виноват: кто же из первого ряда разворот делает? Вот его и стукнул грузовик. Еду я, пассажир у меня, летчик какой-то, майор, смотрим: куда его несет, под самый грузовик лезет! А тот на скорости, представляете? Ну и вдарил он его. Мы потом в милиции так и показали, я и майор тот. Страшное дело! Женщина, что рядом с частником сидела, — без памяти, у него рука сломана и лицо побито. Пришлось мне их в больницу везти. Майор заставил.
— Справку в больнице вам об этом дали? — спросил Сергей Петрович.
Он уже понял, что, несмотря ни на что, они пошли по ошибочному следу. Алиби Крикунова, если его подтвердят больница и ОРУД ГАИ, будет, что называется, железным: не мог же он в одно и то же время находиться в Новых Черемушках и в Измайлове, где был совершен грабеж.
— А как же! Дома та справка у меня, на комоде лежит. Потом обратно в милицию поехали. Пока показания давали как свидетели, да акты составляли — словом, канители много было. Во втором часу освободился, разве ж тут план выполнишь!
Князев уже крутил диск телефона. Сергей Петрович ничем не выдал своего разочарования. Конечно, наивно было предполагать, что все будет легко и просто, утешал он себя, каждое дело дается почти всегда с большим трудом. Поэтому он принял как должное легкие кивки головой, какими Князев как бы сообщал ему, что дежурный ОРУД ГАИ подтверждает алиби Крикунова.
— Была вчера авария в Новых Черемушках, — сказал Князев со вздохом, вешая трубку. — Все правильно, товарищ Крикунов возил раненых, был свидетелем. И произошло это в двадцать три часа… — Он помолчал и прибавил с кривой усмешкой: — По московскому времени.
Отпустив Крикунова, Сергей Петрович вытер платком влажную от пота шею, закурил. Было жалко зря потраченного времени. Но они действовали правильно, не их вина, что след, казалось бы такой верный, вдруг оборвался. Он позвонил в отделение милиции, лотом в следственный отдел. Никаких известий от других оперативников не поступало. Настроение у него стало еще хуже. Они вышли из павильона на душную от зноя аллею. Пьяная компания на веранде проводила их недобрыми взглядами.
— И пошли они, солнцем палимые, — мрачно проговорил Князев, шагавший сзади. — Вот тебе и тройка — семерка — туз, вот тебе и забинтованная шея. И даже группа крови совпала…
Митин обернулся к нему:
— Между прочим, у меня кровь тоже третьей группы. А ведь не будь этой аварии в Новых Черемушках, пожалуй, взяли бы с вами этого Крикунова.
— А как же иначе! Все ложилось, как на полочку.
Князев подумал, что сейчас Сергей Петрович начнет длинный разговор о том, что закон очень острое оружие и обращаться с ним надо предельно осторожно, но тот сказал с легким вздохом:
— И сидел бы он сейчас в камере… А мы с вами вечером пошли бы в кино…
— На интересную картину, — в тон ему продолжил Князев, — про то, как злые люди осудили невиновного.
Глава восьмая
Неудача с Крикуновым не обескуражила следователя. «Все идет нормально, — думал он, возвращаясь в свой таксомоторный парк, — возникают и не подтверждаются одни подозрения, на смену им придут другие, которые, возможно, тоже окажутся несостоятельными. И это даже хорошо: по методу исключения чем их больше, тем ближе к истине».
Не может быть, чтобы этот ночной разбой был внесен в список нераскрытых дел. Особенно при таких благоприятных условиях, когда известны приметы грабителя и цифра из номерного знака его машины.
Так оно и оказалось: рабочий день уже закончился, когда Бабин, осматривая одну из машин, снятых диспетчером с липни, нашел в ней большую пластмассовую пуговицу. Она была серого цвета со светлыми прожилками, явно женская. Обнаружил он ее под передним сиденьем, когда освещал в кузове карманным фонарем каждую щелочку и уголок.
Он сразу подумал, что пуговица принадлежит жертве, оторвалась от ее пальто во время борьбы, и на ней должны быть следы пальцев Укладовой. Ведь пуговица — это такая деталь одежды, к которой люди чаще всего прикасаются пальцами. Его не нужно было учить осторожности: чтобы не повредить могущие быть на пуговице отпечатки, он раскрыл карманный нож, осторожно поднял лезвием драгоценную находку и бережно спрятал в спичечный коробок.
— Прошу, товарищи, обратить особое внимание. Это очень важно, — предупредил он понятых.
Митин немедленно примчался в шестой таксомоторный парк.
— Вот, под передним сиденьем нашел! — с довольным видом сообщил ему Бабин, показывая находку. — Вы видели ее пальто, такие на нем пуговицы?
— Кажется, такие… и цвет и форма.
— Говорили, что одна пуговица оторвана? Вот она, пожалуйста! Оторвалась, когда они боролись в машине.
Но следователь, казалось, не разделял его радости.
— Никогда нельзя что-то утверждать. — ворчливым тоном сказал он, продолжая рассматривать пуговицу. — Можно предполагать, но не утверждать. Мне тоже кажется, что эта пуговица от ее пальто. Кажется, понимаешь?
