Читаем без скачивания Легенда об Иных Мирах - Наталья Баранова

Мы не могли уйти, нам не дано было остаться. И все же, мы спокойно жили с этим, надев на лица маски, закрыв путь к Домам от тех, кто был пропитан злобой и агрессией, поставив на пути каждого ищущего зеркало, что отражало мысли и чувства назад, усилив их. Кто шел с добром – получал добро, тепло, понимание, поддержку. Кто нес злобу, агрессию, алчность... тот погибал от них, яд убивал, взлелеявшего его в своей душе, взрастившего этот обманный цветок. Но не много алчных шло к нам, по узким горным тропам. Не каждый, кто ищет могущества и злата рискнет сложить голову на тяжелой тропе. Да и не дано таким найти путь. Только тот, кто способен услышать голос истины в своем сердце, только тот, кто чувствует, пусть даже не зная, законы, правящие этим миром, способен дойти, идя по дороге не означенной на картах.

Информатории, порталы, врата, как их только не называли люди, как только не называли нас самих... Информатории, они всегда имели, минимум, два уровня. Один для тех, кто искал лишь ответ на четко поставленный вопрос, другой, для тех, кто искал истину, кто искал ответ на вопрос, почему же он не приемлет зла, ведь сильному, не скрывающему своей силы, так привольно жить в обычном мире, легко подчинять, легко брать то, что не его. По праву сильного. И почему кажется, что зла много больше в мире, чем добра.

А ответ прост, нужно только заглянуть в себя, как в зеркало, что б увидеть ответ, но не сметь себе лгать. То, что люди называют злом всегда противно человеческой натуре. И заставляет нас обращать на себя внимание именно тем, что оно – за гранью естества. Добро, его порой не замечаешь, ведь так легко жить, как чувствуешь, как предопределено, как дышишь, добро не приметно, оттого, что оно не противоречит изначальной сути человека.

Все просто, все предельно просто, не надо искать сложных конструкций там, где их нет. Нужно только уметь не обманывать и не обманываться. Конечно, это бывает сложным. Но Аюми не умели лгать. Невозможно лгать, будучи Аюми, обман бессмысленен в мире тех, у кого на всех – одна душа, один, сотканный из множеств индивидуальных, разум. Не могут существовать воедино телепатия и ложь.

Аюми необычны, да, эта раса не умела лгать. Нам это было не дано. Мы смотрели правде в глаза. Всегда. Я не могу сказать, что это – легко. Иногда есть смысл чего-то не видеть, чего-то не ждать, о чем-то не думать. Мы знали, что тогда, в том мире, где только множество слабых, едва начинавших путь развития планет и Эрмэ, нам места нет. Потому, как рано или поздно, Империя прыгнет. А мы не сумеем остаться в стороне, наблюдая. Нет. Равнодушия нам тоже было не дано. Равнодушие... откуда ему взяться, если чужую боль ты чувствуешь как свою? А сотни тысяч криков боли? Разве можно от этого отстраниться, закрыть глаза и уши? Какая маска, какой мираж поможет не слышать этого? В какой проклятой вселенной можно скрыться от того, что живет у тебя внутри?

Мы знали, что пришли в этот мир лишь на день, на миг, на час. Гости, а не хозяева. Странные существа, созданные прихотью человека, что хотел поспорить со всем миром, с Вселенной, поправ законы, которые даже толком не узнал. Мы – такое же порождение этого мира, как и все остальные, кто живет в ней. Искусное творение. И зеркало....

Мы знали, что рано или поздно нам суждено уйти, об этом не знали лишь наши дети, но и они, взрослея впитывали это предначертание на своем пути. Мы постарались сохранить то, чем владели. Для людей, для тех, кто будет после нас.... То, что вы называете камнями Аюми, подарком Аюми – это ключи. Информационные ключи. В этих синих камнях, в замороженном, остановленном свете то, что реанимирует корабли, вновь свяжет информатории в единую сеть, вернет нашим мирам жизнь, позволяя им вновь произвольно скользить по реке времени и по древу мирозданья. Базы данных.

Мы создавали их для вас. Мы желали, но не осмеливались надеяться на то, что наша раса вернется в этот мир снова. Никто не думал, что когда-нибудь, спустя тысячелетия, причудливая игра случайностей и закономерностей вновь сложит из мозаики генов то, что определяет сущность Аюми. Хотя знали, что рано или поздно любая цивилизация выходит из колыбели. Мы думали, ждали, что когда-нибудь люди шагнут дальше нас. Люди, они сейчас уже не те, что прежде. Меньше тех, кто живет бездумно, заботясь только о себе. Много меньше. Здесь, в мирах Лиги это – нонсенс. Мы знали, что так и будет, что рано или поздно, но люди смогут встретиться взглядом сами с собой, не увидев дракона в отражении зеркал. И тогда наш мир откроется им, приняв их.

Мы надеялись, что, когда-нибудь, Империя изживет себя, что Эрмэ сумеет оборвать коллапс. Но, похоже, она – как черная дыра, которая не выпускает того, что раз попало в сферу ее притяжения, и что процесс падения ей не остановить самой.

Ключи, если кто-то решится донести их до кораблей, вернуть на предназначенное им место, тогда вновь в полную силу заработают информатории, врата порталов. Восстановится вся сеть. Может быть, это спасет чьи-то жизни. Ведь единственное, что не по зубам Империи – это наши миры. Ни один воин и властитель не пройдет через портал, но кто-то из людей на это способен".

Лиит ободряюще улыбнулась, посмотрев в глаза Гресс. Но ответила ей не Гресс. Ответил Рокше, сказав, что рискнул бы попытаться, а следом согласилась она. Нашлись и еще рисковые люди. Гресси посмотрела на Гайдуни, контрабандист должен был отвлечь внимание от их корабля, выйдя в системе Ками-Еиль-Ергу чуть раньше, позволив им незамечено проскользнуть в систему, пользуясь кораблем эрмийцев.

«Только не позволь им поймать себя, Гай, – мысленно пожелала Гресс, – Только успей уйти раньше, чем они приблизятся на дистанцию выстрела».

Корабль медленно уходил от Софро, немногим раньше стартовал корабль контрабандистов, его траектория явно прослеживалась на экранах дисплеев. Если б она хотела, догнать его не составило б особого труда. Корабль эрмийцев, подарок Да-Дегана, был скор как пуля, исключительно манёвренен. Он ничуть не уступал «Раяни», а, может, в чем-то и превосходил крейсер Лиги. Недовольно поморщившись, женщина представила себе флот Эрмэ, и флот Лиги, многочисленный, но явно уступавший.

Преимущество было на стороне Империи. Гресс тяжело вздохнула, чувствуя горечь, понимая, теперь прекрасно понимая, что за битва ждет Лигу. Битва, что почти бессмысленна, ведь остановить Империю может только чудо. Это знал Элейдж, об этом говорила Лиит. Это знали практически все. И, тем не менее, никто не желал сдаваться без боя.

«Лучше смерть в бою, – усмехнувшись, проговорился Гайдуни, чем добровольное вечное рабство. Лучше небытие, чем подобное существование. Я предпочту сдохнуть, чем стать эрмийским рабом». Рокшар промолчал в ответ на это, только блеснули его холодные, как сталь глаза, да упрямо сжались в ниточку губы, на какой-то момент, сделав его не похожим на самого себя.

Поежившись, Гресс обернулась к Рокшару. Юноша сидел за пультом почти расслаблено, видно было, что пилотаж в этой, насыщенной транспортами зоне, не представлял для него особенных трудностей. Летал он легко, словно родился крылатым. Сама Гресс летала так же, но ей потребовались годы, что б срастись с пространством и кораблем, но, вспомнив, что у контрабандистов молодежь начинает летать раньше, чем бриться, она улыбнулась. Господа контрабандисты были отличными пилотами, это приходилось признавать. Отчаянными и смелыми, рисковыми, и было счастьем, что они приняли сторону Лиги. Разве что Иллнуанари взяла сторону Империи, да еще немного одиночек, отчаянных авантюристов и сорвиголов.

– Скоро в прыжок? – спросила Гресс у Рокшара.

– Подожди, – откликнулся юноша, – уйдет Гай, чуть повременим и – за ними. Вот тогда – держись. Крепко держись. Да, может быть, нам удастся затеряться среди эрмийцев, так, что нас примут за своих. Может, не заметят. Может,.... Но постараемся. Как жаль, что у нас всего одна попытка.

Он улыбнулся, пожал ее ладонь, и вновь обернулся к дисплею.

– Прорвемся, – проговорила Гресс, чувствуя, как на корабль обрушивается удар близкого прыжка, как закачало его на гравитационной волне. Тело то наливалось тяжестью, то становилось невесомо.

Рокше тихонечко хмыкнул, словно что-то хотел пожелать Гаю нелестного, да в последний миг передумал. Вновь, не спеша, внимательно и вдумчиво проверил данные и, посмотрев на Гресс, заметил:

– Держись!

Свет погас, потерялось ощущение реальности. За короткий миг успела дрогнуть, стремительно накатываясь на них, промчаться вечность. Голоса, ей казалось, что она слышит далекие отзвуки голосов, чистую, выразительную, прекрасную мелодию, далекое пение. Потом вспыхнул свет, принося отрезвление, потом вновь случилась реальность.

Ускорение росло, кораблик, выйдя из прыжка, набирал скорость, не считаясь с разумом, с пределами возможного. Она чувствовала, как свинец заполняет тело, как вода потом выходит сквозь поры. Тяжесть, невероятная, свинцовая, навалилась. Она едва смогла пошевелить рукой, с трудом перевела взгляд.