– Мистер Фокс, а кроме золота здесь что-либо добывается? – спросила Джоанна. – Опалы, например?
– Никогда не слышал об опалах в Западной Австралии, – покачал головой комиссар. – Если бы хоть раз их здесь нашли, начался бы новый приступ лихорадки!
Они вышли к северной окраине города, к каменистому склону холма, покрытого язвами заброшенных выработок. В этой унылой безводной местности не росли ни деревья, ни кустарники, и защиту от солнца можно было найти лишь в тени выходов скальных пород либо в неказистых убежищах, созданных руками человека, разбросанных по склону и внизу в лощине. Джоанна остановилась, разглядывая открывшуюся перед ней картину. Местность была сплошь занята аборигенами. Каменные постройки можно было пересчитать по пальцам, основная же масса жилищ представляла собой лачуги, сооруженные из сплющенных керосиновых фляг, причудливым образом соединенных деревяшек, клочков картона, материи и даже бутылок и банок. Дым, поднимавшийся от множества костров, закрывал лощину плотной завесой. Отчетливо слышалось жужжание мух, наполовину прирученные динго с выпирающими от худобы ребрами рылись в мусоре и отходах.
На всей картине лежала печать странной апатии. Джоанне представилось, что все обитатели этого поселения движутся, словно во сне: жесты их были замедленные, лица ничего не выражали. Сидевшие на стульях и на земле взрослые вели тихие разговоры, в пыли играли дети. Все без исключения были плохо одеты: женщины в платьях не по размеру, мужчины в разномастных пиджаках и брюках. У некоторых стариков на плечи были наброшены одеяла. Джоанна заметила несколько человек в шкурах кенгуру и опоссума.
– Мистер Фокс, как эти люди дошли до такого состояния? – тихо спросила Джоанна, когда они шли мимо жалких времянок.
– Много лет назад они пытались противостоять нам, когда первые белые стали селиться на землях аборигенов. Поселенцы в отместку жгли стоянки туземцев, разгоняли дичь. Когда опустели их охотничьи угодья, аборигены стали добывать пропитание, воруя на фермах, за что их ждало наказание. В конечном итоге им пришлось сдаться. Они решили, что смогут выжить, присоединившись к нам, подражая нам. Но они не знали, как это сделать. Они ходят в обносках, которыми их снабжает церковь, пытаются говорить по-английски, пьют, курят, но им никогда не стать такими, как мы.
Они остановились понаблюдать, как женщина пекла хлеб на горячих углях. Она была босая, в платье, сидевшем на ней мешком. Убогое жилище за ее спиной было составлено из упаковочных контейнеров с хорошо заметными словами: аделаидская компания-производитель. В укрытии, рассчитанном на одного человека, лежал рваный матрац с вылезающей из прорех набивкой. Женщина равнодушно взглянула на незнакомцев и вернулась к своему занятию. Джоанна с удивлением отметила, что мало кто из аборигенов обратил внимание на появление в их поселке компании белых.
– Мама, – тихо сказала Бет, – неужели этим бедным людям некому помочь?
– Вообще говоря, правительство проявляет заботу об аборигенах через Совет по защите прав аборигенов, который обеспечивает их пищей и одеждой, поддерживает их интересы в целом. Но справиться с застарелыми проблемами не так-то просто. Первые миссионеры ставили перед собой цель трудиться на благо не поселенцев, а коренных жителей. Но боюсь, что их добрые намерения не принесли ничего хорошего. К примеру, они настаивали, чтобы аборигены отказались от традиционных накидок из шкур кенгуру и одевались, как европейцы. Но у туземцев такие накидки предназначались для разных целей, в том числе они служили защитой от непогоды. Дождевая вода скатывалась с меха, и человек под ней оставался сухим. А одежда из ткани промокала насквозь, в результате многие заболели воспалением легких и умерли. Добрые намерения, миссис Уэстбрук, могут порой приводить к отрицательным последствиям.
Но в этом жалком зрелище Джоанна видела больше, чем результат неудачи воплощения добрых намерений. Ничего не выражающие лица людей, мимо которых они держали путь, несли на себе печать поражения, словно окончательно сломленные жизнью, они потеряли к ней всякий интерес. Джоанна подумала, что и преступление деда, совершенное пятьдесят два года назад, могло сыграть свою роковую роль. А еще хуже, если среди них есть члены рода, в котором когда-то жили Мейкписы.
– Но что-то определенно можно сделать для этих людей. Нельзя ли вернуть их на земли предков?
– Даже если земля окажется свободной, миссис Уэстбрук, большинство из них не знают своих мест, – пояснил Фокс, отгоняя надоедливых мух. – Они не смогут распознать песенные линии – пути, соединяющие священные места.
– Можно выяснить, есть ли здесь выходцы из окрестностей Перта?
– Надо попытаться их расспросить. Другого пути нет. Мы не ведем их учет. Число их постоянно меняется. Они приходят и уходят по своей воле. Кто-то сегодня здесь, а завтра их уже и след простыл.
– Я ищу племя с тотемом кенгуру. Они должны помнить свой тотем.
Фокс покачал головой.
– Многие из них не знают даже названия своего племени.
– Я хочу поговорить с ними, – сказала Джоанна. – Хочу узнать, есть ли здесь кто-нибудь из Перта.
– Должен предупредить вас, миссис Уэстбрук, – заметил Фокс. – Эти люди приноровились говорить то, что вы хотите услышать. Поэтому нельзя полностью доверять их словам.
Под единственным деревом в лощине сидел старик с седой бородой, опускавшейся ниже пояса. Он курил трубку. Джоанна нашла в нем большое сходство с Иезекиилем. Эрик Грэхем, вооружившись карандашом, принялся что-то писать в блокноте.
– Ты говоришь по-английски? – спросил комиссар Фокс.
– Говорю, – ответил старик.
– Из какого ты племени?
Маленькие глазки буравили комиссара из-под нависших бровей.
– Старик, я здесь не по службе, – сказал Фокс, не дождавшись ответа. – Мы просто хотим кое-что узнать. Ты знаешь что-либо о роде Карра-Карра?
– Да, – последовал ответ. – Я знаю Карра-Карра.
– Мистер Фокс, спросите его, – взволнованно начала Джоанна, но Фокс ее остановил:
– Подождите, пожалуйста, миссис Уэстбрук. Старик, а ты знаешь место, куда тарелка убежала с ложкой?
– Да, знаю. Могу вас проводить туда.
– И конечно, за деньги, – буркнул Фокс и отвернулся. – Теперь, вы сами видите, миссис Уэстбрук, с чем можно столкнуться. Может быть, вам есть смысл поговорить с сестрой Вероникой. Она прожила в этих краях не один десяток лет. Возможно, ей известно что-либо.
– А кто она, сестра Вероника?
– Она одна из монахинь-католичек, которые устроили школу и больницу на краю города. Она живет здесь целую вечность. Если хотите, я могу вас проводить к ней прямо сейчас.
