– Нет, Бернард, это терминологическая путаница, – возразил я. – Но если этот вопрос все-таки прозвучит в эфире, то каким, по-вашему, должен быть ответ?
– Назовите хотя бы шесть из них, господин премьер-министр, – не задумываясь, ответил мой главный личный секретарь.
Что ж, неплохой, совсем неплохой ученик. Я одобрительно закивал головой.
– Точно! Тут-то вы его и поймали! Потому что больше двух ему никогда не придет в голову.
На лице секретаря Кабинета наконец-то появилось нечто вроде улыбки. Впервые за все это время.
– Понятно, господин премьер-министр, понятно. – Он повернулся к Бернарду. – Интересно, а откуда вам это известно?
– В свое время, после моего… э-э-э… не совсем удачного общения с репортерами (помните, когда я в конце августа неосторожно оговорился, что в вопросах сохранения гостайны наш ПМ «выше закона»?), мне преподали несколько весьма полезных уроков.
– Ах, вон оно как, – глубокомысленно заметил Хамфри и снова повернулся ко мне. – Господин премьер-министр, у вас случайно не найдется парочки полезных советов и для меня?
Я вопросительно посмотрел на своего главного личного секретаря.
– Да-да, конечно же, – с готовностью согласился он. – Для начала придеритесь к любому слову и поставьте его под сомнение. Ну, допустим: «Нередко? И как прикажете понимать это ваше нередко?». Или подвергните сомнению компетентность самого интервьюера: «Судя по всему, вы не очень знакомы с соответствующими материалами Белой книги». Или, что еще проще, ответьте вопросом на вопрос: «А знаете, это очень хороший вопрос. Но позвольте и мне в свою очередь спросить вас: когда лично вы в последний раз бывали в Центре по регистрации автотранспорта в Свонси?». Ну, а уж если дела пойдут совсем плохо, всегда можно сослаться на соображения, связанные с безопасностью, и не отвечать на каверзный вопрос.
– Что ж, неплохо, Бернард, совсем неплохо, – похвалил я его. – Далеко пойдете…
Тут Хамфри в голову пришла еще одна, причем, похоже, совершенно другая мысль.
– Кстати, господин премьер-министр, боюсь, мне скоро придется предстать перед членами комитета палаты, чтобы ответить на их вопросы в отношении предполагаемого прослушивания известного вам депутата Хью Галифакса.
Да, мне это было уже известно. От Бернарда.
– Вам там придется просто подтвердить то, что я тогда сказал в палате.
Он изобразил полное непонимание.
– То есть солгать?
Я пожал плечами.
– Никто все равно не узнает.
– Какую же запутанную паутину мы плетем, о боже!
Как же велеречиво-запутанны его слова! Иногда, чтобы понять, надо сначала все это расплести.
– Да будет вам, Хамфри! – одернул я его. – Не все же так плохо!
На его лице появилось выражение обиженного мальчика из церковного хора: «Почему это я, а не он?»
– Простите, господин премьер-министр, но секретарю Кабинета не пристало лгать.
– Но, Хамфри! – Я с ужасом понял, что в моем тоне превалируют умоляющие нотки. – Поймите, если секретарь Кабинета не подтвердит мои слова, то все будет выглядеть так, будто лжет премьер-министр. То есть я!
Он молча поджал губы. И, похоже, собирался молчать и дальше, поскольку не считал происходящее своей проблемой. Я вышел из себя.
– Хамфри! Не забывайте о чувстве долга!
– О чувстве долга перед истиной, господин премьер-министр, – высокопарно заметил он. – Перед истиной и только перед ней одной!
Я вскочил со стула и раздраженно зашагал по кабинету.
– Но… – Однако нужные слова, как назло, выскочили из головы. – Но… вы не можете вот так просто прийти туда и… и сдать меня всей этой чертовой прессе и оппозиции! Причем в ситуации, когда лично я, собственно, ни в чем не виноват. Хамфри, вы должны быть на моей стороне. Нет-нет, вы просто обязаны!
Он упорно продолжал молчать, всячески избегая смотреть в мою сторону. Затем все-таки не выдержал:
– Господин премьер-министр, надеюсь, вы понимаете, что это далеко не так просто, как может показаться.
Совершенно неприемлемая реакция на серьезнейшую проблему! Ничего не поделаешь, пришлось призвать секретаря Кабинета к порядку.
– Хамфри, вы вынуждаете меня приказать вам официально подтвердить там все то, что я сказал членам палаты.
– Очень хорошо, господин премьер-министр, – не моргнув глазом, вместо ответа дерзко заявил он. – Я официально заявлю им, что вы приказали мне официально подтвердить все то, что сказали членам палаты.
Но ведь это же совсем не то, что я имел в виду!
– Хамфри, я приказываю вам не говорить им, что я вам приказал.
Он был неумолим.
– Тогда мне придется сказать им, что вы приказали мне не говорить им, что вы мне приказали…
Я бросил на него испепеляющий взгляд. Он его будто не заметил. Сохранял свое обычное ледяное величие.
– Простите, господин премьер-министр, но оказаться замешанным в недостойном сокрытии истины мне, как секретарю Кабинета Ее Величества, совсем не к лицу.
Вероломный и подлый мерзавец!
(Из Номера 10 на Даунинг-стрит сэр Хамфри сразу же направился в Дом радиовещания, где дал свое первое в жизни радиоинтервью. Его единственную копию нам посчастливилось найти не в самом «Би-би-си», а в личном архиве сэра Хамфри Эплби. – Ред.)
Сэр Хамфри: Хотя система управления Британии неизбежно требует наличия определенного элемента взаимной ответственности между законодателями, с одной стороны, и управленцами, с другой, точное распределение обязанностей от причины к следствию или от промежуточной стадии к конечному исполнению в любом достаточно конкретном примере инвариантно настолько сложно и неоднозначно, что, в конечном итоге, становится бессмысленным, если не сказать безответственным.
(Судя по всему, сэр Хамфри так и не смог выразить свою мысль ни просто, ни достаточно интересно, как, в общем-то весьма разумно, советовал ему Хэкер. – Ред.)
Интервьюер: Благодарю вас. И все-таки, не могли бы вы рассказать несколько поточнее или хотя бы дать достаточно конкретный пример того, насколько государственная служба принимает на себя ответственность за существующий уровень безработицы?
Сэр Хамфри: Безработицы? Так вот, собственно говоря, безработица – это единое определение, неправомерно применяемое средствами массовых коммуникаций в отношении широкого спектра самых различных социально-экономических явлений, политически наиболее значимым проявлением которого, безусловно, можно считать…
Интервьюер (перебивает): И все-таки, если уж быть более точным, то в какой степени…
Сэр Хамфри: Простите… безусловно, можно с уверенностью считать, что частотность соответствующих обращений, еженедельно регистрируемых в общенациональном центре занятости, в настоящее время выше того, что традиционно принято считать исторически приемлемым уровнем. Однако даже само выделение составляющих причин, не говоря уж об определении степени ответственности за таковые, является задачей настолько сложной и по-своему в высшей степени тонкой, что ее вряд ли можно втиснуть в довольно узкие рамки такой популярной радиопрограммы, как, например, ваша.
(Замечание сэра Хамфри, что данную программу канала «Радио 3» можно считать популярной, предполагает его знакомство с соответствующей рейтинговой статистикой. Впрочем, он вполне мог использовать термин «популярный», подразумевая, что слушатели этого канала не принадлежат к высшим эшелонам государственной службы. Но, с другой стороны, если эта передача является популярной, то какую же программу следует тогда считать непопулярной? – Ред.)
Интервьюер: Сэр Хамфри Эплби, большое вам спасибо.
(Интервью, судя по всему, уже закончилось, однако микрофон продолжал работать, и нам удалось также услышать явно скучающий, но вполне вежливый голос режиссера. – Ред.)
Режиссер (по студийному интеркому): Благодарю вас, сэр Хамфри. Это было просто превосходно.
Сэр Хамфри: Надеюсь, все было в порядке?
Интервьюер: Да, но не могли бы вы добавить что-нибудь еще? Ну хотя бы про безработицу…
Сэр Хамфри: Что, например?
Интервьюер: Например, правду.
(Сэр Хамфри смеется.)
Интервьюер: Что тут смешного?
Сэр Хамфри: Ничего, если, конечно, не считать того, что правду о безработице вам все равно никто не скажет.
Интервьюер: Интересно, почему?
Сэр Хамфри: Потому что, как известно, ее можно буквально за несколько недель сократить чуть ли не наполовину.
Интервьюер: И каким же это образом?
Сэр Хамфри: Самым простым. Прекратить социальные выплаты любому заявителю, который отказывается от двух предложенных мест работы. Причем если на севере у нас безработица вполне реальная, то на юге Англии полным-полно бездельников и добровольных нахлебников. Среди них немало выпускников колледжей, живущих на пособие по безработице и жилищные доплаты плюс побочные доходы наличными, о которых они, само собой разумеется, никуда не сообщают.
