– «А настоятелем его был назначен священник Михаил Иванов, совершавший первые богослужения в частном доме, в который из Мадрида был передан походный иконостас. Между прочим, я тоже сюда приехал из Мадрида! – проверил Рауль, слушает его Фрэнк, или нет.
– «Да, да! Я помню!» – очнувшись, подтвердил тот своё внимание.
– «Так в этом домовом храме 1 января 1889 года были совершены первая в истории Южной Америки православная литургия, первые крещения и первые венчания.
А на средства, выделенные Священным Синодом, и на пожертвования верующих из России и других стран в Буэнос-Айресе началось строительство православного храма, который был достроен в 1899 году, а в 1901 году он был освящён во имя Святой Троицы. Причём на этом освящении присутствовал тогдашний президент страны Хулио Рока! И это событие стало известным на всю Южную Америку, вот!
И уже настоятелем этого храма стал священник Константин Изразцов, и посещали этот храм православные не только из России!» – краем глаза Рауль взглянул на Фрэнка.
Но тот с осоловевшим взглядом продолжал внимать своему подопечному, пытаясь понять, для чего он это ему сейчас рассказывает. А Рауль неумолимо продолжал:
– «Кстати, этот храм, в общем-то типовой для XVII века, проектировал академик архитектуры Преображенский, который служил при Священном Синоде. А выполнил проект некто Кристоферсон, брат которого ранее был поверенным в делах России в Аргентине».
Фрэнк уже не выдержал и прикрыл глаза. Но Рауля уже было не остановить:
– «После революции в России, примерно в середине двадцатых годов из-за конфликта между зарубежной Русской Православной Церковью и Церковью Московского Патриархата, православная община в Аргентине раскололась. Но я тебя, Фрэнк, больше не буду утомлять всякими тонкостями этого. Я ведь всё подробно изложил в своём докладе шефу!».
От этих слов майор Браун очнулся, и далее слушал, не перебивая, так как не мог даже ради приличия вставить хоть какой-нибудь более или менее толковый вопрос.
– «Добавлю только одно, про аргентинскую епархию Московского Патриархата! Она появилась здесь в Буэнос-Айресе в июне 1947 года, как православная Благовещенская община, административно подчинявшаяся Московскому Патриархату. Тогда на средства, собранные верующими, был куплен дом, позже перестроенный в храм и освещённый во имя Благовещения Пресвятой Богородицы. Позже к этой общине присоединились и другие, в частности православные члены колонии в Жапежу из провинции Мисьонес».
Снова взглянув на Брауна, Мендес продолжил:
– «За 52 года своего существования аргентинская епархия Московского Патриархата не только выросла численно, но и окрепла материально. Были открыты новые приходы не только в Аргентине, но и в соседней Бразилии и Чили. И теперь православные христиане Аргентины поддерживают связи и с Римско-Католической церковью, к которой, кстати, принадлежит большинство жителей Аргентины».
Рауль замолчал и опять посмотрел на Фрэнка. А убедившись, что тот не дремлет, снова продолжил, подчёркивая свою мысль:
– «Русские живут у нас не компактно. Но их объединяет вместе не только православная церковь, но и любовь к русской культуре и к русскому языку. У них есть свои школы при храмах, где преподают Закон Божий, русскую историю, язык, литературу, родиноведение, церковное пение, танцы и народную культуру. У них есть даже периодическое печатное издание на своём языке – газета «Наша страна»! Кстати там я столкнулся с одним из представителей последней волны русских иммигрантов, скандальным и просто яростным спорщиком!».
Увлекшись слушанием заумной речи собеседника и проникшись её содержанием, потерявший бдительность Фрэнк неожиданно проговорился, пытаясь показать Руди хоть какую-то и свою осведомлённость:
– «А этот русский, случайно не Воронцов?».
– «Да-а?! А Вы откуда…? Ах, да!» – нарочно удивился Руди.
– «Так с ним случилась беда! Его убили!».
– «Да-а?! Жалко! Но это понятно! Такой фанатичный спорщик наверно кого-нибудь вывел из себя?!» – не дал он Фрэнку лавров разоблачителя.
Узнав главное, и к счастью терпеливого Брауна, Рауль закончил своё выступление. Распрощались оба с удовольствием и с радостью.
На следующее утро Фрэнк Браун как на крыльях полетел к резиденту. На оперативном совещании из его эмоционального и сбивчивого рассказа Вильям Ортман понял лишь одно, что этот его подчинённый просто дурак!
– «Подведём итог! Пол, Вам слово!» – обратился он к заместителю.
– «Фрэнк, конечно, нас немного подвёл, рано выдав информацию о нашей осведомлённости по поводу обстоятельств смерти Воронцова! Но, с другой стороны, теперь возникла определённость. Руди теперь знает, что мы знаем о нём. И, если он действительно русский шпион, то наверняка будет что-то предпринимать. Например, доказывать нам обратное, или просто, как говорят русские, Ваньку валять!».
– «Или дурака, как наш Фрэнк!» – усмехнулся шеф.
Браун чуть покраснел и насупился. Он был человеком гордым и в глубине души считал чистых американцев недочеловеками, произошедшими от всякого несостоявшегося у себя на родине сброда, убежавшего в Америку.
Вот, то ли дело мой отец – чистый ариец, пострадавший в войне, в том числе от тех же американцев. А что эти янки распоряжаются на земле моей матери, почти как у себя дома? Я тебе покажу, дурака! – молча злился Фрэнк.
В ярости он даже чуть сжимал кулаки, слегка играя желваками скул.
Хотя на самом деле он, конечно, ничего конкретного так шефу бы и не сказал, тем более бы не сделал, так как вполне отдавал себе отчёт о губительных для себя последствиях этого. Однако такое к себе отношение со стороны шефа Вильяма Ортмана майор Фрэнк Браун запомнил надолго.
– «Фрэнк, не обижайтесь и не злитесь! Вон, Воронцов, нарушил наши инструкции, поторопился и погиб! Вы же не хотите последовать его примеру?» – попытался смягчить ситуацию резидент.
– «Как говорят в таких случаях эти богатые на поговорки русские – жадность фраера сгубила!» – добавил эрудит Фридман.
Чуть успокоившись, Фрэнк Браун решил хоть как-то себя реабилитировать, опять проявив инициативу:
– «А я предлагаю не мучиться сомнениями, а взять Руди, и расколоть его здесь, у нас!».
– «Пытать что ли?» – спросил Фридман, поморщившись от фашистских замашек, сына бывшего нациста.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
