– Мы все опасаемся, что ты будешь вести себя недостойно, – ровным голосом проговорил Лювер. – Собственно говоря, чего еще можешь хотеть ты, лишенный наследства? Вот и моя мать советует, чтобы я даже не разговаривал с тобой, она считает, что ты представляешь опасность и очень похож на отца…
– Но я даже не пытался… – начал я, но Лювер меня перебил.
– Я оставляю тебе два дня, Дарт, – холодным голосом проговорил он, – не заставляй меня еще сокращать срок твоего пребывания в Невилле.
Я ощутил, как изнутри медленно поднимается ледяная ярость.
– Ну что же, – сказал я, – обещаю, что ты об этом пожалеешь!
– Один день, – крикнул он, внезапно ускорив наматывание локона на палец, – у тебя есть один день!
Я резко развернулся и вышел вон. Четкий план действий еще не сформировался в моей голове, но первые зерна упали в благодатную почву и впоследствии должны были взойти высокими стволами решительных замыслов и устремлений. Я внезапно понял, что братья настроены против меня, что все они боятся меня. Искать убежища у кого-либо из них – значит подвергать свою жизнь опасности.
Я вновь направился в Гадсмит, на сей раз не к Преолу. Кое-какие связи в Гатте у меня уже имелись – не зря же я долгое время посещал кабачки и таверны, так что сколотить шайку не представляло для меня особого труда. Местные головорезы с радостью присоединились к «дворянину», как они давно прозвали меня между собой.
Назло Преолу я занялся в Гадсмите разбойничьим промыслом, ибо иного способа жить достойно тогда для себя не видел. Мы наводили ужас на местных купцов, обладателей набитых золотом кошельков, состоятельных граждан королевства Преола и разного рода крупных мошенников, которых я просто не выносил. Преол никак не мог справиться с преступностью в собственной вотчине, а потому дела у нас продвигались на редкость успешно. С особым рвением мы грабили торговые караваны, направлявшиеся в Невилл. Таким образом я мстил Люверу за проявленное им недоверие и малодушие.
Грабежи казались мне единственно верным способом существования до тех пор, пока я не понял, что капитала сколотить не сумею – слишком велика была конкуренция, да и риск не дожить до тридцати лет был очень велик. Все эти соображения и обстоятельства заставили меня всерьез задуматься о будущем и отправиться прямиком в Стерпор, к Алкесу, с которым когда-то у меня были неплохие отношения – его тупость и добродушие неплохо сочетались с моей хитростью и отчаянной храбростью. Я решил, что поговорю с ним начистоту и, может, даже заручусь его поддержкой в военных делах. Тогда с помощью Алкеса я смогу наказать за подлость Преола, визит к которому едва не стоил мне головы.
Почему же я сразу не направился прямиком ко двору возлюбленного брата? Да потому, что сначала следовало разведать ситуацию, произвести, так сказать, рекогносцировку, посмотреть, что происходит в королевстве. К тому времени как отправиться в Стерпор, я уже имел четкий план действий, а бурный жизненный опыт научил меня мыслить широкими категориями и внушил осознание того, что людям свойственно меняться с течением времени, причем не всегда в лучшую сторону. Зачем входить в дворцовые ворота, когда нет уверенности, что через пару дней тебя не принудят забираться на эшафот…
Шайка расставалась со мной с большой неохотой. Им казалось, что я идеальный главарь и такого им никогда не найти. Лидерские качества и правда были в числе моих врожденных талантов, к тому же я никого и никогда не обижал – всегда делил добычу поровну, а наживаться нам удавалось исключительно благодаря свежести моей мысли и новизне преступных замыслов. Узнав, что я направляюсь в Стерпор, несколько разбойников вызвались проводить меня, потому что часть пути предстояло проделать через Центральное королевство, а там было отнюдь не спокойно. Однако на этот раз все обошлось. К концу третьего дня я расстался с провожатыми на границах королевства Вилла и помчался дальше, по мере сил подгоняя лошадь – мне не терпелось оказаться в грязном Стерпоре и приступить к осуществлению своих замыслов. С тех пор как в голове моей созрел план дальнейших действий, я превратился в человека, одержимого идеей власти – королевство Преола будет моим, и я, наконец, смогу стать королем. Никто не заслуживает этого больше меня! Гадсмит не лучшее место на свете, мне не слишком импонировал его восточный климат, но все же это лучше, чем совсем ничего.
…остерегись Дарта Вейньета, ибо в нем таится сила и дар убеждения, которыми мало кто из людей владеет. Если даже Оракул произносит его имя с придыханием, то что же говорить об обычном народце… Будь всегда начеку, ибо, пока он жив, все мы находимся в опасности. Опасность эта не только утрата власти, но и истинная смертельная опасность. Дарт Вейньет сейчас, словно рвущийся вперед клинок, который сложно остановить и переломить одному, но вполне возможно осуществить наши замыслы, если соберемся мы все воедино.
Из письма Преола, адресованного Алкесу, королю Стерпора
ГЛАВА ШЕСТАЯ
В ней снова немного рассказывается о братских чувствах, а также исследуется постулат о том, что людям свойственно меняться со временем
Мы стремительно шагали по мощенной неровным булыжником мостовой Стерпора. Камни торчали из нее вразнобой, словно снизу их выталкивал на поверхность норный народец. Знавал я парочку шаловливых подземных жителей, им дай только волю, и они испоганят какую-нибудь дорогу или кладбище. С большим удовольствием занимаются они разного рода проделками. Любят, к примеру, подрывать фундаменты домов, делают это, пока те не обрушатся. Хорошо, что в городах норный народец появляется редко, а если перебирается поближе к людям, то его немедленно травят специальным раствором Буверия, который когда-то давно изобрел кто-то из белирианских придворных алхимиков. Подозреваю, что это был сам Буверий.
Мы обогнули кузницу, миновали конюшни, где густым басом раздавал указания невысокий человечек с густой длинной бородой, прошли мимо постоялого двора, трактира и нескольких частных зданий, лишенных каких бы то ни было вывесок.
Массивная фигура моего спутника внушала прохожим смутный трепет, они оборачивались, а временами даже останавливались и откровенно глазели на Кара Варнана, открыв от изумления рот. Разумеется, они не знали, что рядом с великаном по улицам их родного грязного городишки вышагивает не кто-нибудь, а сам потомственный принц дома Вейньет. Неведение заставляло их не обращать на меня ровным счетом никакого внимания, а с любопытством наблюдать, как крошит камень мостовой своими громадными ступнями исполин Варнан. Исключение составляли подозрительные субъекты, шнырявшие то тут, то там вдоль центральных улиц Стерпора. Они не выказывали удивления по поводу внушительных габаритов Варнана, а то и дело приветливо махали великану ладонью, как старому знакомцу, и столь же стремительно, как и появлялись, исчезали в очередной подворотне, юркие, как крысы, и весьма вороватые с виду. Повадки выдавали в них людей преступного ремесла.
– Это что, твои друзья? – спросил я Варнана, когда очередной субъект с физиономией грызуна сделал приветственный жест и поспешно затерялся в толпе.
На меня уставились наивные голубые глаза.
– Отличные ребята. – Он кивнул. – Я давно с ними дружу, видел бы ты, как они опрокидывают кружки с элем, когда у них много денег! С ними случается иногда найти клад. – Варнан хохотнул. – Ну и меня угощают, конечно.
– Я когда-то тоже дружил с отличными ребятами, – задумчиво заметил я, вспомнив, что совсем недавно разбойничал.
– Тогда мы познакомились с тобой? – нахмурился Варнан. Он снова мучительно пытался вспомнить наше эфемерное знакомство.
– Раньше, гораздо раньше, вполне возможно, ты не помнишь этого – до меня доходили слухи, что однажды тебя здорово приложили по голове… ну уже после того, как наше знакомство прервалось, – попытался я напустить побольше тумана, но, как оказалось, попал в самую точку.
