Лариса ходит к Анжеле, и в этом, может быть, ее спасение.
Вчера, нет сегодня утром во время медитации снова видел голубой свет. (Несколько дней тому назад Анжела посмотрела на меня и сказала: «Ты больше не видишь голубой свет?» «Не вижу», — ответил я.) А сегодня утром снова увидел. Это хороший знак.
На съемках бардак ужасный. Такого нет даже у нас. Площадку же художник (Andrea Crisanti) готовит безукоризненно. Сегодня он подарил мне примитив на полотне: «Вид на Calcata»; эта картинка висела в Calcata, в баре, и я как-то сказал, что хотел бы ее купить. Андреа купил и подарил мне. Я был искренне тронут.
9 октября
Работа, работа, работа… Устаю. Прихожу со съемок и падаю. Забросил гимнастику: некогда. Лучше немного поспать перед работой. Плохая погода: много времени потеряно. По нашей вине тоже. И Andrea Crisanti я перехвалил, сорвал мне Комнату в доме Доменико. Я потерял один день из-за него.
Одним словом, голова идет крутом: фильм, Андрюшка, «Тристан и Изольда» весной, во Флоренции.
От Ронди пока ни слуху ни духу…
Сегодня возвращались из-под Рима, где смотрели Разрушенную церковь вчетвером: я, Франко, Норман и Пепе на машине Франко. Отказали тормоза, и мы оказались в кювете — чудом не разбились. Машина, конечно, разбита. Франко говорит, в миллион убытка. Эта машина — единственное, что у Франко есть… Я не испугался совершенно: будто бы смотрел на все со стороны. Все это выглядело так, как будто было снято рапидом. Когда машина стала валиться в канаву, я подумал, что она перевернется. Она бы и перевернулась, будь кювет пошире.
Норману звонил Альберти из Флоренции: говорит, что хочет заплатить мне за Вагнера 20 млн. Я же хочу требовать 25 + 5 по контракту, плюс суточные во время работы. (25 % — налоги.) Поэтому требовать 30 netti[13]; 20 млн останутся мне.
20 октября
Был Борис Фог[ельман]. Обещал прислать письмо через 2–3 недели, может быть. Поговорили.
Устаю. Съемки ужасны. Нет ни второго режиссера, ни специалиста по эффектам. Объекты не готовятся в срок.
5 ноября Баньо Виньони, Hotel «Terme»
Тесен мир! Вот я теперь и снова в Bagno Vignoni. Только теперь уже и с Ларой. Сегодня видел Иоланду: массажистку, которая работала здесь в B.V.
Много работы. Устаю. Очень трудно работать без второго режиссера и с маленькой сметой. Но уже, кажется, стал привыкать, втягиваться. Снял около трети материала, да нет, уже около половины. Отстаю от плана. Материал неплохой. Кажется, начинаю понимать, в чем же все-таки заключается секрет настоящего, «правильного» материала. Очень трудно снимать «правильно». Это значит все время делать все сначала. И в последний раз в то же время. Итальянцы ужасно непостоянны и ненадежны. Женственные характеры. Неприятно.
12 ноября Рим
Сегодня по TV объявили о смерти Брежнева и Кириленко. Значит, будет Андропов. Я уверен. Что-то будет? Господи! Устрой все по-Твоему!
14 ноября
Андропов… Были в посольстве, отдали последний долг. Было видно, что будет Андропов. Если так, то у него должна быть программа, а не просто желание власти. Если же нет, то на его глазах начнет все рушиться, т. к. нечем будет платить ни за политику, ни за хлеб. Сейчас каждый день жизни по старому способу — скольжение в пропасть. А. не может этого не знать.
Декабрь 1982
28 декабря Римини, Hotel «Imperial»
Живем с Ларой в гостинице в Римини, хозяин которой друг Тонино.
Много случилось за это время. Кончил съемки с трудом, довольно утомительным. Как никогда. Рере Land оказался оператором очень неровным. Кадр Микропейзаж не получился. Он не сумел его правильно снять. Снимал он день ото дня хуже, без определенного понимания того, что надо, несмотря на мои подробные объяснения. Норман был ужасен просто в работе. Да и по-человечески очень фальшив, неуверен и двусмыслен. Осталось снять три кадра. С 3-го числа начну отбирать дубли и монтировать.
Моника познакомила меня с другом дома (и политиком) Пертини — некто Relican. Надо будет встречаться с ним и говорить о всех наших проблемах. Есть также возможность встретиться с Папой Войтылой. Следует также позвонить Гавронскому.
Получится ли фильм, не знаю. Пока у меня впечатление, что он меня подвел в определенной степени.
Тонино очень мил.
Андрюшка ужасно скучает.
Ермаш требует моего приезда в Москву. Я не хочу ехать: «Занят на картине, RAI не отпускает». Посоветовался насчет этого с De Berti. Сейчас надо искать любые пути.
На с. 460: Андрей Тарковский на съемках «Ностальгии», Италия
1983
3 января Roma
<…> Пришла мысль сделать документальный фильм по «Жизни после жизни» Муди. Это гораздо умнее «Китая» Антониони.
«Гамлет» с двумя концами. Версия.
(Надо: связаться с Флоренцией. Увидеться с Нарымовым.)
11 января
Все усложняется. Может быть, к Пертини обращаться не стоит. И вообще к итальянцам. Они слишком заигрались со своей многопартийностью и боятся друг друга как огня. Потом они к тому же не хотят портить с нашими отношения несмотря ни на что. Можно ли говорить с ними откровенно? U.S.?
Меня вызывают в Москву. Сопротивляюсь. Они, конечно, еще и Канн очень не хотят. Могут заставить меня затянуть сдачу, могут вернуть Лару, могут задержать меня… всё могут. Сегодня виделся с Мартин Оффруа и еще одним из «Гомона» (Paris). Хотят меня на премьеру в Париж и Канн. Боже, как это все устроить?
NB. Франко обещал поговорить кое с кем насчет встречи с Pertini.
Отар Иоселиани начинает картину в Париже. Сегодня Фабр Лебре (дир. Каннского фестиваля) хотел поговорить со мной.
Замучался я… Нет слов, чтобы описать теперь мое состояние.
13 января
«Главный элемент творчества — чувство личной свободы».
(Чехов)
Вчера из Амстердама приехала Ольга Суркова. Всю ночь проговорили, и на словах стало ясно, как поступать и как жить дальше. Но всю ночь не спал, мучался, а, проснувшись и очнувшись от чувства неизбывной опасности и страха, был счастлив, что все это только дурные сны и что еще ничего не совершено. А надо — и об Андрюшке думать, и о работе.
Болит сердце. План есть, но от этого еще страшней.
18 января Bagno Vignoni
<…> Болит сердце. А сегодня еще началось что-то вроде гриппа, кажется. Ночами снятся кошмары. Просыпаюсь с испугом и сдавленным сердцем.
