руками и с воплями тыкал пальцем мне вслед:
— Этот тип — наемник белых поработителей! Где он был в последние месяцы, когда наши чернокожие младенцы и женщины страдали от…
— Пусть мертвые покоятся с миром, — перебил я, услышав чей-то голос: «Эй, мэн, убирайся к себе в Африку. Все знают этого брата».
Все путем, думал я, все путем. Но тут у меня за спиной возникла какая-то сумятица: резко обернувшись, я увидел двух мужчин, которые внезапно остановились. Это были люди Раса.
— Слушьте, мистер, — прокричал я Расу, — если вы себе не враг, отзовите своих псов. Вот эти двое явно меня преследуют.
— Наглая ложь! — взвизгнул Рас.
— Если со мной что-нибудь случится, свидетелей будет предостаточно. Человек, готовый выкопать мертвого едва ли не раньше, чем того похоронят, способен на все, но мое дело — предупредить…
Из толпы донеслись редкие гневные выкрики, и я увидел, как те двое отрываются от толпы и с ненавистью в глазах обходят меня, чтобы скрыться за углом. Рас продолжал свои нападки на Братство, но теперь то и дело получал отпор от собравшихся, и я пошел своей дорогой в сторону Ленокса, мимо какого-то кинотеатрика; тут-то на меня и посыпались удары. Но преследователи выбрали место наобум: из дверей киношки выскочил охранник, и те двое бросились назад — туда, где бурлил уличный митинг Раса. Мне оставалось только поблагодарить охранника и продолжить путь. Отделался я легко, даже не получив серьезных повреждений, но сделал вывод, что Рас опять наглеет. На пустынной улице мне, вероятно, было бы несдобровать.
На перекрестке я хотел остановить такси, но машина проплыла дальше. За ней мчалась скорая, потом еще одно такси, но с опущенным флажком. Я оглянулся. У меня было ощущение, будто за мной следят откуда-то с другой стороны улицы, но я никого не видел. Где же все такси?! Потом рядом со мной на обочине возникли трое в шикарных летних костюмах сливочного цвета, и что-то в их повадках ударило меня как молотом. Все трое были в темных очках. Я видел такое сто раз, но внезапно эта пустая, как я считал, имитация голливудского штампа наполнилась личным смыслом. Почему бы и нет, подумал я, почему бы и нет? И бросился через дорогу в кондиционированную прохладу аптеки.
В отделе, где продавались козырьки от солнца, сеточки для волос, резиновые перчатки, накладные ресницы, я нашел то, что требовалось, и схватил со стеллажа самые темные светозащитные очки. На самом деле линзы оказались густо-зеленого цвета, но смотрелись как черные, и я, сделав покупку, тут же нацепил их на нос, погрузился во мрак и направился к выходу.
Я практически ничего не видел; уже смеркалось, и улицы подернулись зеленой расплывчатостью. Я медленно перешел на другую сторону, чтобы встать возле метро и подождать, пока глаза привыкнут. Странная волна возбуждения накатила на меня, пока я вглядывался в зловещие оттенки. И вот сквозь горячий пар из метро выплывали люди, а я почувствовал, как движение поездов заставляет тротуар вибрировать. Подъехало такси, чтобы высадить пассажира, и я уже собирался сесть в машину, когда какая-то девица поднялась по лестнице и остановилась передо мной, улыбаясь. Что теперь, подумал я, видя, как она стоит и улыбается в своем облегающем летнем платье; статная молодая женщина, от которой пахло духами «Крисмас найт», теперь подошла вплотную.
— Райнхарт, малыш, ты ли это? — удивилась она.
Хм, Райнхарт, молча повторил я. Сработало, значит. Она дотронулась до моего локтя, и я — куда быстрее, чем ожидал, — услышал свой ответ:
— Ты ли это, крошка? — И, затаив дыхание, стал ждать, что будет дальше.
— Надо же, впервые в жизни вовремя явился, — отметила она. — А чего это ты с непокрытой головой: я ж тебе новую шляпу подарила, куда она делась?
Я еле сдерживал смех. Запах ее назойливых духов окутывал меня с головы до ног, но тут она приблизила ко мне лицо и вытаращила глаза.
— Эй, парень, ты ж никакой не Райнхарт. Что за дела? Ты на Райна даже разговором не похож. Ну-ка, признавайся: что удумал?
Тут я захохотал и отшатнулся.
— По-моему, мы обознались — и ты, и я.
Она в замешательстве попятилась, прижимая к груди сумочку.
— Это случайно вышло, честное слово, — продолжил я. — Извини. А за кого ты меня приняла?
— Да за Райнхарта — если он застукает, что ты под него косишь, тебе мало не покажется.
— Не застукает, — сказал я. — Но ты, сдается мне, так обрадовалась встрече, что я прям поплыл. Он у тебя счастливчик, правда-правда.
— Да я готова была поклясться, что ты… Черт, вали отсюда, не подставляй меня, — зачастила девица, отходя в сторону, и я решил не задерживаться.
Довольно странно вышло. Впрочем, идея насчет шляпы заслуживает внимания, размышлял я, торопливо шагая по тротуару и высматривая подручных Раса. Не стоило понапрасну тратить время. В первом попавшемся магазине головных уборов я купил и тут же надел шляпу с самыми широкими полями. Теперь, думал я, меня уж точно заметят даже в пургу, только примут за кого-то другого.
И опять я шел по улице к станции метро. Глаза адаптировались быстро: мир приобрел густо-зеленую насыщенность, фары машин светились, как звезды, лица таинственно расплывались; аляповатая реклама кинотеатров приглушилась до вкрадчиво-зловещего свечения. С дерзкой самоуверенностью я возвращался на митинг Раса. Мне предстояла нешуточная проверка: если все сработает, я без лишних проблем дойду до Хэмбро. В грядущий период озлобленности смогу перемещаться по городу.
Ко мне приближались двое мужчин, которые нарезали тротуар длинными, бойкими шагами, отчего их тяжелые шелковые спортивные рубашки ритмично колыхались на торсах. Как и я, эти двое были в темных очках и сдвинутых на затылок шляпах с загнутыми книзу полями. Хипстеры, подумал я, как только они заговорили.
— Да ты гонишь, чувачок? — Такие у них были фразы.
— Райнхарт, старик, колись: чем закинулся? — И такие у них были фразы.
Вот черт, они, как видно, его знакомцы, думал я, махнув им рукой и двигаясь дальше.
— Знаем мы твои приколы, Райнхарт, — окликнул один из них. — Не парься, старичок, не парься!
Я еще раз помахал: дескать, я в теме. Они посмеялись за моей спиной. Взмокший от пота, я уже приближался к концу квартала. Кто же такой этот Райнхарт и чем закинулся? Надо бы разузнать о нем побольше, чтобы в будущем избегать таких недоразумений…
Мимо проехала машина, из которой гремело радио. Я слышал, как где-то впереди Увещеватель рявкает перед толпой. Подойдя совсем близко и не таясь, я остановился посреди тротуара, там, где оставили коридор для прохода пешеходов через толпу. Позади меня слушатели
