— Скажешь тоже, крыс, — выдохнул Жиль.
— Скажу, — кивнул его друг.
Подошёл к лежащему у стены Кривому Носу, потрогал.
— Неужели уцелел? — изумился Жиль.
— Нет, — покачал головой Саваж. — Впрочем, я думаю, на нём тоже прилично грехов, раз он служил такому сеньору. А тебе следует стреножить мальца, чтоб шёл за нами смирно и потом говорил всё, что знает, и предложить руку даме, а я пока вызову графа Шалона. Что-то мне уже очень хочется оказаться подальше отсюда.
74. Отдайте его мне
В уже известном Катерине кабинете королевы их поджидали, кроме её величества, лорд Лэнгли, граф Шалон, Джон и Джорджи. Увидели их, и мужчины повскакивали с лавок.
— Кэт, ты в порядке? — это Джон.
— Миледи, с вами всё хорошо? — Джорджи.
— Мальчики, вы, я надеюсь, оставили дом целым? — граф Шалон, очень ехидно.
— Кого это вы притащили? — лорд Лэнгли, с интересом.
А королева молчала и смотрела на них очень внимательно.
И впрямь, они представляли собой любопытное зрелище. Изящный Саваж шёл впереди, а потрёпанный Жиль одной рукой тащил за шиворот мальчишку Роба, а второй крепко держал за руку Катерину.
Он же и заговорил.
— Ваше величество, — поклонился. — Мы спасли леди Торнхилл и выяснили, как именно её удалось похитить. Вот этот молодой человек, — Жиль встряхнул юного некроманта, — помог всё организовать… и как там его звали? Ну, человека Морни, которого я, к сожалению, не убил тогда в лесу?
— Джонни Палаш, — прошептал мальчишка.
— Именно так, — кивнул Жиль. — Молодой человек нам всё расскажет, я правильно думаю? — и сурово глянул на Роба, тот стал ещё бледнее — если это было вообще возможно, одни голубые глаза и сверкали.
— Расскажу, — еле слышно проговорил тот.
— Располагайтесь и рассказывайте, — кивнула королева.
Катерина сама не поняла, как оказалась на лавке между Жилем и Джоном, и Джон осматривал её с тревогой во взгляде.
— Джон, я в порядке, — тихо сказала она.
Наверное. В порядке. Физически — безусловно, но страшная смерть Рональда и встреча со своим альтер эго подкосили её настолько, что сесть было просто необходимо, ноги подкашивались.
А Жиль велел мальчику Робу рассказывать с самого начала — откуда взялся Джонни Палаш, чем его купил, и что было дальше.
— А вы у нас вообще кто, молодой человек? — поинтересовался лорд Лэнгли. — Я кое-что знаю о столичных магах, но вас вижу впервые.
— Мой прадед — лорд Горэй, — проговорил Роб, глядя на свои башмаки, которые были ему ощутимо велики, но он обвязал длинные шнурки вокруг щиколотки.
— Неужели у этого старого пня есть-таки потомки? — изумился придворный маг. — Кто твой отец? И твоя мать?
— У лорда был бастард — один, слабый и хлипкий, лорд его и не признал. Но поселил в замке и приглядывал за ним. Но он вырос, и стал, как все, и женился на дворовой девушке. У них родилась моя мать. А уже у неё — я, в браке с сыном кузнеца. Но оказалось, что я маг. Мой старший брат едва не умер просто от того, что был рядом со мной, и другие дети тоже. Тогда меня показали лорду, тот обрадовался, потому что это означало, что я его крови, сила-то от него, больше неоткуда ей взяться, и он стал меня учить. И кое-чему научил. И стал отправлять меня выполнять поручения, за которые ему платили, и которые он уже не всегда мог выполнить сам, потому что старый и еле ноги таскает. А потом он решил, что меня надо женить, и даже был готов признать меня наследником. Но я не захотел жениться, ну куда мне жениться-то в шестнадцать лет? Да и на невесту глянул — она старше меня лет на пять, и рябая вся, ну и что, что за ней много земли дают? Я ему что, конь породистый, что ли? Я и сбежал. Добрался до столицы, а тут, ну, сложно оказалось.
Да-да, юного мага никто не спешил брать на службу. Знакомств у него не было, была доля наглости и некий минимум удачи — потому что ему удалось убедить хозяйку таверны пустить его жить, и кормить его — а он за это вывел мышей и крыс из амбара, просто они все передохли, да и дело с концом, и новые не приходили, потому что боялись. А потом он сел как-то вечером играть в кости, и проигрался. Тут-то Джонни Палаш, захаживавший в ту таверну, его и заприметил, и обещал оплатить его долг, и сказал, что заплатит ещё, но для того нужно выполнить одно поручение для его лорда. Роб был готов выполнить поручение, и даже не одно, если будут кормить и одевать, потому что пока-то приходилось носить ворованную одежду с чужого плеча, и есть, что дают. Дом, в который его привели под видом слуги, оказался большим и богатым, мальчика разве что смутило, что у дверей лордовой спальни стоит стража, но ему сказали — без лишних вопросов, иначе пойдёшь обратно, и долг будешь отдавать, как захочешь сам. Роб и не спрашивал. Осмотрел комнату, понял, как привести туда человека, который нужен больному лорду с меткой на лице. А ту метку ему прямо хотелось рассмотреть поближе, очень уж интересно, кто такие метки умеет оставлять, но — не получилось.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И что же, когда оказалось, что нужно похитить знатную даму, тебя ничего не остановило? — поинтересовалась королева.
— А какая разница-то? Может, та дама того лорда в чём обманула, или ещё там как, — пожал плечами мальчишка. — Утащить-то дело несложное, мне уже доводилось. Вот если бы мне сразу сказали, что миледи маг, да ещё и некромант чуток, я б задумался. А если бы сказали, что за ней другой некромант придёт, которому лорд Горэй в подмётки не годится — я б вообще сбежал сразу. И ну его, тот долг, можно ж вообще уйти из города тайными путями, и пусть ищут до второго пришествия. Палаш-то не маг, и других подручных магов у него нет, не нашли бы.
Вот так. Просто им был нужен маг, хоть какой, а магу — деньги. Ничего личного, как говорится — думала Катерина. Интересно только, с чего она чуток некромант, это ж невозможно, как ей доходчиво объяснял специалист по тем самым некромантам в самую первую их встречу. А мальчик тем временем рассказывал детали — как похищали Катерину, чем пугали, и как всё прошло. И потом как похищенная миледи раздавала всем, кому что причитается — как она стреножила его самого, и как поддала Палашу, тот только покатился и затих, и как потом говорила с милордом, что на самом деле он её не любит, и вообще негодный человек.
— А потом появились милорд некромант и другой маг, прямо из воздуха. И началось. Милорд некромант меня так прижал, как лорду Горэю никогда не удавалось, и миледи со своим другом оградил защитой, какую мне не одолеть. И никому не одолеть, наверное. А милорд с меткой, что на кровати лежал, принялся говорить про миледи, что она плохо поступала, и был дураком, потому что так милорд некромант может быть бы его пощадил, забрал бы миледи, да и ладно, а он обозлился, снял крест и превратился в демона. И открыл врата — туда, откуда не возвращаются, и оттуда как полезли все те, кого меченый лорд поубивал, и столько их было, что прям жуть! И они все говорили, что он уже давно их, и что они его ждут и прям дождаться не могут. Сказали всё это, а потом взяли его и утащили к себе! То есть, душу утащили, тело-то как лежало на кровати, так и посейчас лежит, наверное, если его там не нашли, — мальчишка зажмурился и истово перекрестился.
Катерина поёжилась — вот как это, оказывается, виделось со стороны. Граф Шалон и граф Саваж обменялись понимающими усмешечками.
— Так это что, выходит, вы мне умертвили государственного преступника? — нахмурилась королева.
— Да и правильно, если он и впрямь столько нагрешил, — заявил мальчишка. — Потому что такие всегда выходят сухими из воды, если их судят люди, а тут его жертвы, видимо, ждать-то подустали, сговорились да забрали уже его к себе.
Жиль поднялся с лавки и преклонил колено перед королевой.
— Ваше величество, — голову он тоже склонил, — предаю себя в ваши руки. Готов принять от вас то наказание, которое вы сочтёте нужным.
— Что же, даже и смерть? — поинтересовалась королева с любопытством в голосе. — Скажите, Лэнгли, что будет, если милорду де Риньи отрубить голову?
