по камню. Я наклонился, чтобы разглядеть выбитые слова, но темное облако загородило солнце, свет померк, и я ничего не смог разобрать.
Я взглянул на восток и увидел мерцание звезд, хотя на западе еще сияло солнце. Надо мной собирались грозовые тучи. Блеснула молния, в небесах громыхнуло так, что содрогнулась земля.
По всему острову гром перешел в рокот, дрожание земли — в поступь исполинского зверя. Я повернулся на восток, откуда приближалась гроза, и увидел огромного золотого льва, прыжками несущегося ко мне. Лев схватил меня зубами, пронес через остров к морю, прыгнул в белопенные волны и поплыл.
Вокруг меня кипела вода. Лев превратился в рыбу, которая на спине довезла меня до скалы в середине море и там оставила. Теперь буря бушевала над скалой. Ветер свистел и поднимал волны; валы били в меня, но я что есть силы держался за скалу, боясь утонуть в буйной пучине.
Я цеплялся за холодный и мокрый камень, не жив и не мертв от страха, ибо спутники меня покинули и близилась моя погибель. Меня начала бить дрожь, да так, что я думал — сломаются кости. Все тело жгло, будто огнем.
Скалу окутал сияющий туман, и из него раздался голос, назвавший меня по имени.
— Анейрин, — приказал голос, — перестань дрожать и не бойся. Я видел твой жалкий удел и помогу тебе. Встань! Я покажу тебе, что делать.
Я встал на скалу и сделался горой, высокой и крепкой. Как ни ярилась буря, волны не могли затопить гору. На вершине горы рос древний дуб. Я сломал одну из ветвей и ударил ею по земле, и тут же из корней забил родник.
Вода бежала по склону, холодная и чистая, и там, где она бежала, голые склоны одевались лугами и лесами, давая пищу и приют полевым зверям и орлам небесным.
Старый дуб рухнул, но ручей продолжал бежать и превратился в могучую реку. Я поднял с земли ветвь и пошел. Трава вырастала там, где ступала моя нога, так что идти было легко и приятно. Я шел долго и вышел на зеленый луг — тот самый, на котором был прежде. И я понял, что гора — на острове Аваллоне.
Каменный крест был здесь, как и кожаная сума с инструментами. Однако теперь я видел то, что не видел прежде. На кресте было начертано имя: ARTORIUS REX QVONDAM REXQVE FURTURUS.
Артур, король в прошлом, король в грядущем... Хорошо начатая надпись оставалась незавершенной.
Голос, говоривший со мной из облака, обратился ко мне вновь:
— Встань, Гильдас. Заверши то, что было начато до тебя.
— Меня зовут Анейрин, — выговорил я, — и мне незнакомо искусство резчика.
Голос ответил:
— Анейрин ты был, Гильдасом будешь, Истинным бардом Верховного Царя Небесного.
Сон кончился, я пробудился. Светало — время между времен уступало место яркому дню, и я вновь очутился в мире людей. Я встал и скорее вышел взглянуть на море. Наконец-то! Солнце, показавшись над холмами, озарило приближающийся корабль. Я побежал к королеве, и мы вместе пошли дожидаться на берег.
— Наверное, он скакал всю ночь, — заметил я, когда с корабля спустили челнок. Королева кивнула, но ничего не сказала. Глаза ее были красны от слез или бессонной ночи — точно не знаю.
Челнок приближался, и я различил в нем Бедивера.
— Простите, — сказал он, помогая королеве сесть в лодку, — я вернулся бы раньше, но загнал лошадь и дальше добирался пешком.
Гвенвифар хотела что-то ответить, но тут взгляд ее скользнул мимо Бедивера на его спутников: Рис, Борс и Кадор стояли, сложив руки, с видом покаянным и в то же время непреклонным.
— Я не сумел раздобыть корабль незаметно от них, — объяснил Бедивер, — поэтому и взял их с собой.
— При всем уважении к Эмрису, — вставил Кадор, — мы не могли остаться позади.
— Понятно, — отвечала Гвенвифар. — Коли уж так вышло, разрешаю вам меня сопровождать, если вы поклянетесь хранить молчание.
— Охотно поклянемся, — молвил Борс.
— Клянитесь вашей верностью Артуру, — потребовала королева.
— Госпожа, — взмолился Кадор, — неужто своей долгой службой Артуру мы не заслужили лучшего обращения?
— Клянитесь! — вскричала королева, — или я своей рукой выброшу вас за борт.
Все трое поклялись, как требовала королева, и та велела поднимать паруса. Борс, который на корабле провел не меньше времени, чем в седле, встал к рулю. Однако, поскольку он прежде не бывал на Инис Аваллоне, мне пришлось по памяти указывать ему курс.
День был погожий, дул свежий ветер. Мы летели над волнами, подобно чайкам, кружившим над нашей мачтой. Не успели бурые береговые обрывы Регеда исчезнуть за кормой, как на юго-западе мелькнуло синее пятнышко.
— Вот он! — вскричал я. — Инис Аваллон!
Борс изменил курс, я устроился на носу и заснул под плеск волн. Проснулся я чуть позже, думая, что остров должен быть прямо впереди, но увидел лишь серое небо над серым морем.
Все наши товарищи спали, кроме одного Борса, стоявшего у руля. Я тихонько прошел к нему.
— Где остров? — спросил я, садясь на скамью рядом с ним.
Он указал вперед.
— С востока приближается дождь, море затуманилось. Не бойся, остров впереди.
Борс не лгал. Остров был впереди, хотя и оставался незримым. Из-за этой удивительной способности жители Ибернии почитают его волшебным: он исчезает и появляется словно по собственному желанию.
Однако Борс оказался надежным кормчим, и после полудня мы оказались на Аваллоне.
— Где лучше всего пристать? — спросил он, вглядываясь в туманные очертания бухт.
— Надо обогнуть южную оконечность и подойти к западному берегу, — сказал я. — Гавань там не хороша, но на той стороне дворец Аваллаха, куда Мирддин отвез Артура.
Итак, мы обогнули остров с юга и приблизились к западному побережью. В тумане это было нелегко, но мне на помощь пришла королева — она была на острове и помнила, где подводные скалы, а где удобная бухта.
Впрочем, уже вечерело, когда мы отыскали заливчик, где стояла лодка Баринта. Мы подошли к берегу, привязали возле нее наш челнок и сошли на красный галечный пляж. Впереди громоздились обрывистые склоны, вершины их терялись в тумане.
— Нас оттуда не заметят, — сказал Бедивер. — Показывай путь, Анейрин.
Я повернулся к королеве, но Гвенвифар сказала:
— Иди вперед. Ты знаешь дорогу лучше всех
