А лорд-правитель спокойно шел вперед, как будто не замечая, что из его тела торчат два копья. Кельсер стоял на месте, ожидая. Он выглядел настоящим оборванцем в изодранной одежде скаа. Но он был горд, он не склонил головы, не согнулся под силой лорда-правителя.
Лорд-правитель остановился в паре шагов от Кельсера. Копье почти касалось груди рожденного туманом. Черный пепел неторопливо сыпался с неба, хлопья кружились в воздухе. На площадь опустилась зловещая тишина. Даже инквизитор замер. Вин наклонилась вперед, ухватившись за шершавые камни, чтобы не свалиться.
«Сделай же что-нибудь, Кельсер! Используй металлы!»
Лорд-правитель посмотрел на инквизитора, убитого Кельсером.
— С ними нелегко справиться, — заметил он.
Слух Вин, обостренный горением олова, уловил странный акцент в речи лорда-правителя.
Даже с такого расстояния она видела, что Кельсер улыбается.
— Я ведь однажды уже убил тебя, — сказал лорд-правитель, переводя взгляд на Кельсера.
— Ты пытался, — ответил Кельсер громко и твердо, и его голос разнесся над площадью. — Но ты не можешь меня уничтожить, лорд-тиран! Я есть то, чего тебе никогда не убить. Я есть надежда!
Лорд-правитель презрительно фыркнул. И, небрежно взмахнув рукой, тыльной стороной ладони ударил Кельсера по лицу с такой силой, что Вин услышала треск, разнесшийся над притихшей площадью.
Кельсер провернулся на месте и упал, разбрызгивая фонтан крови.
— НЕТ! — закричала Вин.
Лорд-правитель выдернул из себя копье и пронзил грудь Кельсера.
— Начнем казнь, — сказал он, направляясь к карете.
На ходу он вытащил второе копье и отбросил в сторону. На площади воцарился хаос. Подгоняемые инквизитором солдаты очнулись и бросились на толпу. С главной площади прибыли другие инквизиторы, верхом на черных конях. Черные топоры поблескивали в лучах полуденного солнца. Но ничего этого Вин уже не замечала.
— Кельсер! — кричала она.
Его тело лежало там, где упало, из груди торчало копье, алая кровь разлилась вокруг огромной лужей. «Нет. Нет. НЕТ!»
Вин спрыгнула со стены, оттолкнулась от кого-то и бросилась на перекресток. Она приземлилась в центре пустой площади — лорд-правитель уехал, инквизиторы были слишком заняты истреблением скаа. Вин подошла к Кельсеру.
От левой половины его лица почти ничего не осталось. Но правая… правая все еще улыбалась, а единственный уцелевший глаз, хоть и мертвый, смотрел в красно-черное небо. Пепел мягко ложился на лицо Кельсера.
— Кельсер, нет… — повторила Вин, давясь слезами.
Она взяла его за руку, пытаясь нащупать пульс. Конечно, пульса не было.
— Ты же говорил, тебя нельзя убить! — рыдала Вин. — Что теперь будет с твоим планом? С одиннадцатым металлом? Со мной?
Кельсер не шевелился. Вин почти ничего не видела сквозь слезы.
«Это невозможно… Он всегда говорил, конечно, что мы не неуязвимы… но это касалось только меня. Не его. Не Кельсера. Он был неуязвим! Он должен был быть неуязвимым!»
Кто-то схватил ее за руку, и Вин, вскрикнув, дернулась.
— Уходим, дитя, — сказал Хэм.
Он посмотрел на Кельсера, не веря, что командир действительно мертв.
Потом он потащил Вин прочь. Та пыталась сопротивляться, но у нее почти не осталось сил. И где-то в ее голове раздался голос Рина: «Вот видишь? А я говорил, что он тебя бросит. Я предупреждал. Я обещал тебе».
Часть пятая
Верящие в Утраченный Мир
35
Я знаю, что случится, если я совершу неправильный выбор. Я должен быть сильным, я не должен забрать себе власть. Потому что я уже видел, что будет, если я это сделаю.
«Кельсер говорил: если хочешь работать со мной, прошу об одном — доверяй мне».
Вин неподвижно висела в тумане. Туман тек мимо нее медленным потоком. Над ней, под ней, вокруг нее… Везде — туман.
«Доверяй мне, Вин, — говорил он. — Ты ведь доверилась мне настолько, что прыгнула со стены, и я поймал тебя. Доверься и на этот раз. Я тебя поймаю. Поймаю».
Она как будто находилась в пустоте. Среди тумана — и вне его. Как она завидовала туману… Он не думает. Не тревожится.
Ему не больно.
«Я верила тебе, Кельсер, — думала Вин. — Я действительно тебе верила — но ты меня бросил. Ты обещал, что меня никто не предаст. И что же? Ты сам меня предал!»
Она висела в воздухе. Олово, позволявшее лучше видеть в тумане, подходило к концу. Туман, холодный, влажный, напоминал ей слезы мертвеца.
«Но почему это так важно для меня? — думала она, глядя вверх. — Почему вообще что-либо имеет значение? Что ты говорил, Кельсер? Что я никогда не понимала тебя по-настоящему. Что мне нужно учиться дружбе. А ты сам? Ты даже не схватился с ним».
В ее памяти вновь всплыли недавние картины. Лорд-правитель нанес Кельсеру оскорбительный удар. И выживший в Ямах Хатсина умер как обычный человек.
«Может, ты поэтому не стал обещать мне, что никогда меня не оставишь?»
Вин хотелось уйти куда-нибудь. Сбежать. Уплыть. Превратиться в туман. Когда-то она желала свободы, а потом решила, что действительно нашла ее. Она ошибалась. Это не свобода — это пустота внутри…
Она была той же, что и прежде, в те дни, когда ее бросил Рин. Никакой разницы. Только Рин оставался честен. Он всегда говорил, что однажды уйдет. А Кельсер вел ее вперед, твердя о доверии и любви, но прав оказался Рин.
— Я не хочу больше всем этим заниматься, — прошептала Вин туману. — Ты мог бы просто забрать меня?
Туман не ответил. Он продолжал безмятежно кружить возле нее. Он постоянно менялся — но всегда оставался прежним…
— Госпожа? — послышался снизу неуверенный голос. — Госпожа, это ты?
Вин вздохнула, воспламенила остатки олова, пригасила сталь и начала опускаться. Ее плащ развевался, пока она падала сквозь туман. Она бесшумно приземлилась на крышу их убежища. Сэйзед стоял неподалеку, рядом с железной лестницей.
— Что, Сэйзед? — устало спросила она, подтягивая к себе три монеты, которые использовала, чтобы зависнуть в воздухе.
— Прости, госпожа, — сказал Сэйзед. — Я просто не знал, куда ты подевалась.
Вин молча пожала плечами.
— Сегодня удивительно тихая ночь, мне кажется, — заметил Сэйзед. — Траурная ночь.
Сотни скаа были убиты вслед за Кельсером, еще сотни — раздавлены во время панического бегства.
— Хотелось бы мне знать, есть ли смысл в его смерти, — тихо проговорила Вин. — Мы, возможно, спасли куда больше людей, чем погибло сегодня.
— Мастер Хэммонд любит задавать вопросы, — сказал Сэйзед. — Но даже он не знает всех ответов. Просто есть на свете злые люди… так же, как есть и добрые.
Вин покачала головой.
— Я ошибалась в Кельсере. Он не был добрым человеком… он был просто лжецом. И никогда не знал, как победить лорда-правителя.
— Возможно. А возможно, ему просто не удалось осуществить свой план. Или мы не понимали, что именно он задумал.
— Ты говоришь так, будто до сих пор веришь ему. — Вин отвернулась, подошла к краю плоской крыши и уставилась на темный примолкший город.
— Я верю, госпожа, — сказал Сэйзед.
— Да как ты можешь?
Сэйзед подошел к ней и встал рядом.
— Вера — это не то, что существует только в спокойные и ясные времена, я думаю. Чего вообще стоит вера, если ты отказываешься от нее после неудачи?
Вин нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.
— Любой может верить в то, что всегда приносит успех, госпожа, — продолжал Сэйзед. — Но в случае неудачи… тогда трудно верить, верить все так же искренне. Очень трудно, мне кажется.
Вин пожала плечами.
— Кельсер этого не заслужил.
— Ты не веришь сама себе, госпожа, — тихо произнес Сэйзед. — Ты просто гневаешься из-за того, что случилось. Тебе больно.
— Нет, я говорю серьезно, — возразила Вин, чувствуя, как по щеке ползет слезинка. — Он не достоин нашего доверия. И никогда не был достоин.
— Скаа думают иначе. Легенды о нем разносятся с огромной скоростью, и их становится все больше. Мне придется вскоре вернуться и собрать их воедино.
Вин нахмурилась.
— Ты будешь собирать рассказы о Кельсере?
— Разумеется, — кивнул Сэйзед. — Я собираю все религии.
Вин фыркнула.
— Мы сейчас не о религии говорим, Сэйзед. Мы говорим о Келе.
— Не согласен. Для скаа он определенно религиозная фигура.
— Но мы-то знали его! Он не был ни пророком, ни божеством. Он был обычным человеком.
— Думаю, многие божества и пророки были точно такими же людьми, — тихо сказал Сэйзед.
Вин снова покачала головой. Они немного постояли молча, глядя в темноту.
— А чем занимаются остальные? — спросила наконец Вин.
— Обсуждают, что делать дальше. Уверен, они решили покинуть Лютадель порознь и искать укрытия в других городах.
