и сажали на кол. Когда видели, что веселье скоро закончится, скотч срывали и отъезжали подальше. Вопли несчастного зараженные не оставляли без внимания и завершали процедуру казни.
Таким образом, в буквальном смысле потом и кровью, Белла зарабатывала себе билет на свободу. Каждый раз, когда Хозяин требовал ее к себе, она холодела внутри и в голове билась одна единственная мысль: «Только не сегодня. Прошу, не дай мне умереть». К кому Белла обращалась – она и сама не знала. Но Улей сжалился над ней, если выпавшие на ее долю испытания можно назвать жалостью, и на пятьдесят первую ночь охранник, вместо того, чтобы заняться с Беллой своими извращенными фантазиями, с остекленевшими глазами вывел ее за ворота стаба, отдал ей свой автомат и разгрузку, после чего вернулся в стаб, достал пистолет и перестрелял половину караульного наряда, прежде чем его покрошили из автоматов. В поднявшейся суматохе про Беллу забыли и ей удалось уйти.
Поначалу она шарахалась от всех. И от зараженных, и от людей. Но споровое голодание такая штука… А готовый живчик больше никто не приносит. Пришлось осваивать технику охоты на зараженных на ходу. Как и поиски алкоголя на стандартных кластерах. В городские она не совалась. Но вот мелкие деревеньки стали ее законной добычей.
Всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Закончились и патроны для автомата, а сходится с бегунами в рукопашную у нее тогда духу не хватало. Поразмыслив и так, и эдак, Белла выбрала единственный из возможных способов выжить: сдаться. Как она думала, возьмет под контроль ближайшего человека, а дальше посмотрит по обстоятельствам. Неприятным сюрпризом стало для нее то, что из кузова остановившегося грузовика, который она поджидала, спрятавшись в лесу у дороги, посыпались девушки. Как Белла успела убедится, втихаря экспериментируя со своими товарками по несчастью в гареме, дар нимфы действует исключительно на мужской пол. Пришлось сдаваться реально.
На ее счастье девчонки оказались адекватные, из зеленого стаба. А когда услышали ее исповедь, в которой она, впрочем, опустила некоторые подробности побега, окружили Беллу воистину материнской заботой. Привезли в стаб и разместили у себя на базе. А чуть позже, на общем собрании, решили, что такое оставлять неотмщенным нельзя. Отряд «Дикие львицы Улья», как гордо они себя именовали, стал первым отрядом Беллы, который встал на тропу войны с работорговцами. Эдакие стронги востока. Только против иммунных.
Шло время. Полыхали конвои любителей рабского труда. Белла постепенно набиралась опыта и уже не напоминала ту девочку, в глазах которой плескался ужас при виде мужчины. Любого мужчины. Прознав о ее даре, «Львицы» популярно объяснили, что с ней сделают, если об этом узнают окружающие. Сами же ее дар использовать на всю катушку во время операций против работорговцев не стеснялись. И прокачивали при каждом удобном случае. Обычно, при атаке на конвой, Белла изображала из себя свежака в соблазнительном платье. Подпускала на расстояние вытянутой руки вышедшего проверить, «А что тут такая красавица делает?», очередного подонка и брала его под контроль. Для лучшей и быстрой работы дара ей был необходим тактильный контакт. После чего одурманенный человек возвращался в машину, под удивленные взгляды товарищей, и начинал там бойню. Ну а дальше подключались «Львицы» и сама Белла, оружие и снаряжение дожидалось ее неподалеку. В живых оставляли только невольников, которых затем переправляли в свой стаб. К сожалению, не всем удавалось выжить при налете. Выживших работорговцев, после допроса, множили на ноль. Их даже пытать не надо было. После воздействия Беллы слюнявые идиоты сами выкладывали всю информацию. Таким образом узнавались маршруты следующих конвоев и время их появления. Всё, что имело ценность в Улье перегружалось в грузовик к «Львицам», а машины поджигались. Дело стало приносить не только моральное, но материальное удовлетворение. Причем оказалось выгоднее, чем охота на зараженных.
Так продолжалось до тех пор, пока терпение терпящих убытки владельцев рабовладельческих стабов не достигло критической отметки. На них устроили настоящую загонную охоту. В тот раз Белле удалось уйти. Единственной, из всего отряда. Она не распространялась каким образом. Затем был переход на юг и второй отряд, на этот раз смешанный по гендерному признаку, члены которого разделили с ней ее идеологию. Что и неудивительно. Минимум двое из этого отряда потеряли своих подружек, когда пропал автобус, вывозивший иммунных на профилактику трясучки. По слухам – дело рук работорговцев. Но глава стаба ссорится с соседями только на основании слухов не захотел. И снова, успех вначале. Стабильность некоторое время и засада в конце. Кто-то их сдал.
Ради разнообразия, в этот раз половину отряда удалось сохранить. Она и стал ядром для третьего отряда, командиром которого избрали Беллу. В этот раз они действовали осторожно. Не зарываясь. Удары наносили по хорошо разведанным и сто раз проверенным целям в глухих местах. Хабар сразу не скидывали, чтобы не навлечь на себя подозрений. Распродавали постепенно. И действовали успешно довольно долго, но… Сколько веревочки не виться… То ли это была организованная ловушка, то ли просто стечение обстоятельств – Белла не знала. Как обычно, она неспешно вышагивала по обочине в легкомысленном платье. Сзади нарастал шум колонны, переходящий в вой тормозивших двигателями тяжелых грузовиков. И вдруг, вместо привычного звука хлопнувшей двери раздались звуки хлестких пулеметных очередей, к которым через пять секунд присоединились автоматы. Обычно мстители располагались не ближе трехсот метров от обочины. Редко какой сенс может работать на большей дистанции. Но в этой колонне такой сенс был.
На мгновение обернувшись, Белла увидела, что огонь ведется в сторону затаившегося отряда, который начал вяло огрызаться. Просто чудо, что в ее сторону еще ничего не прилетело. Она юркнула в кусты и, низко пригибаясь, бросилась бежать в противоположную от стрельбы сторону. Стараясь двигаться так, чтобы между ней и колонной были деревья или кустарник. Несколько раз над головой пропели пули, что только добавило ей резвости. Таким образом ей удалось вырваться. Без оружия, без запаса провизии, без живчика. И без понятия где она находится. Ибо в ужасе она перемахнула несколько кластеров, несясь куда глаза глядят, лишь бы подальше от стрельбы. Что с отрядом – неизвестно. Куда идти – неизвестно. Вокруг сплошной лес. Попыталась припомнить карту местности и вспомнила, что тут находится массив из лесных кластеров. Взяла примерное направление на северо-восток и отправилась в путь. Два дня она продиралась через лесные массивы. За это время сознание все больше погружалось в пучину безумия от спорового голодания. Последнее что она помнит – это как свернулась калачиком у высокой сосны, готовясь ко сну и
