-- Надо решить, кто это сделает.
-- ...Во имя Сирхана, -- пробормотал Сунгай и опустил голову. -- Как-то это... дико. Одно дело убивать людей в бою, и другое...
-- А разве не одно и то же? -- спросил Ниаматулла. -- В драке или нет, ты обрываешь жизнь другого человека.
-- Он безумец, -- напомнил больше самому себе Острон.
-- Но он не всегда был таким. И в конце концов, он же тоже человек.
Острон поежился, вспомнив слова Анвара о том, что когда-то одержимые не были безумными.
-- Бросим жребий, -- негромко сказал Сунгай.
Они бросали жребий впятером, собравшись в одной из комнат; внизу шумели люди, потому что весть уже разнеслась по ахаду, и все знали, что сейчас Одаренные казнят безумца. Дагман и Абу Кабил караулили несчастного в главном зале, Анвар все еще был с Элизбаром, которому стало немного лучше. Девушек было сразу решено в это дело не вовлекать.
Басир держал в руке пять лучинок, одну из которых обмакнул в чернила и помахал ею. Почерневший кончик лучинки обсох; закрыв глаза, он смешал лучинки, держа их так, чтобы темный кончик был внутри ладони, и протянул руку.
Все вытянули по одной, последняя осталась у китаба. Разжав ладонь, он с облегчением вздохнул: белая.
Белая лучинка была и у Острона; он заглянул в ладонь стоявшему рядом Улле. А потом поднял взгляд на Сунгая.
По лицу джейфара было ничего не прочесть; в его ладони лежала отмеченная лучинка.
-- Что ж, -- хрипло сказал Сунгай, когда обнаружил, что все смотрят на него. -- Я это и предложил.
Когда открылись двери, люди на улице разом замолчали. Молчали все; напуганные глаза смотрели на безумца, которого вывели на террасу постоялого двора. Безмолвная процессия следовала за отрядом Одаренных до берега реки, где связанный маарри занервничал, дергаясь. Все знали, что это значит: почти все безумцы боятся воды.
Сунгай, ведший его, остановился, не доходя до кромки; опустил голову. Рука джейфара лежала на рукояти ятагана. Острону очень хотелось отвернуться, но он заставил себя смотреть.
"И это тоже наша ответственность".
Халик, знал ли ты?..
-- Помолимся о том, чтобы шесть богов забрали себе несчастную душу этого человека, -- негромко сказал Сунгай.
-- Асвад заберет меня, -- возразил тот и оскалился. Люди молчали, никто не пошевелился; Сунгай заставил пленного опуститься на колени.
-- Прости меня, -- еле слышно добавил он.
Взблеск холодного клинка.
Тишина.
***
-- Голова кружится, -- сердито сказал Элизбар; вид у него был так себе, под глазами залегли глубокие синяки, волосы взъерошены. -- Чтобы использовать Дар, мне нужно сосредоточиться, а когда перед глазами все плывет и завтрак просится на волю, получается не очень.
-- Лекарство, которое я дал тебе утром, подействует через час-другой, -- безмятежно сообщил ему китаб. -- Оно временно снимет головокружение и тошноту. Думаю, тогда ты сможешь использовать Дар.
-- О да, надеюсь, -- ассахан скривился. Не глядя в сторону Сунгая, стоявшего у окна, пробормотал: -- Спасибо, что спас мою шкуру.
-- Это было случайно, -- ровным тоном отозвался тот. Он стоял прямо, скрестив руки на груди, и смотрел в окно, будто ничего не было важнее вида медленно текущей реки; Острон догадывался, что Сунгаю сейчас непросто. Подумав, парень подошел к нему и встал рядом, почти коснувшись его плеча своим, но спиной к окну.
Кроме них, в комнате был еще Ханса, чувствовавший себя явно не в своей тарелке; Одаренный Джазари уселся прямо на полу у двери и смотрел в пол.
-- Господин Анвар, -- сказал Острон, -- ведь ты так много знаешь. Возможно, у тебя есть ответ на один вопрос?
-- Спрашивай, юноша, быть может, и отвечу, -- хмыкнул тот, поднимаясь на ноги. Элизбар в тот момент резко согнулся, схватившись руками за медный тазик, стоявший на табуретке возле его кровати, но будто передумал и с облегчением замер.
-- Все знают, что такие вещи... как с этим маарри, иногда случаются, -- произнес Острон. -- Но почему? Отчего человек вдруг сходит с ума?
Анвар коротко усмехнулся.
-- Этот вопрос следовало бы задать лекарю, но пожалуй, кое-что знаю и я. Точные причины неизвестны, но в книгах написано, что перед тем, как овладеть душой человека, темный бог разговаривает с ним. Иногда долго, годами человек слышит его голос; иногда это происходит в один момент. Я думаю, этот парнишка, который напал на нас сегодня ночью, поддался влиянию темного бога, когда остался один. Проще всего темному богу овладеть душой человека в отчаянии и горе.
Острон помолчал. Оглянулся; по сути, в комнате были только четверо Одаренных и ученый китаб. Он... не хотел, чтобы об этом слышал Улла. Да и девушкам знать необязательно.
-- Временами мне снятся сны, -- сказал он. -- В этих снах бесплотный голос разговаривает со мной. Я... знаю, что это темный бог. Значит ли это, что когда-нибудь я тоже... стану одержимым, господин Анвар?
Тот нахмурил светлые брови. Ханса поднял на Острона взгляд; Элизбар, вздохнув, обессиленно плюхнулся на подушку.
-- Увы, я бы хотел сказать тебе "нет", юноша, -- ответил наконец Анвар. -- Но я... не знаю. Возможно, если нам удастся победить в этой войне, влияние темного бога уменьшится, и он оставит тебя в покое. Но если нет... будь осторожен.
Острон опустил голову. В груди просыпался полузнакомый страх; еще легкий и будто неуверенный, он захолодил внутренности и заставил сердце ускорить свой ритм.
-- Значит, просто нужно одолеть темного бога, -- хрипло произнес Острон.
-- Нужно поговорить с Уллой, -- глухо добавил Сунгай, не глядя на него. Острон встрепенулся. -- Ты сам знаешь, что он тоже слышал этот голос. Нужно спросить его, слышит ли он и теперь.
Ханса стремительно поднялся на ноги и вышел из комнаты. Острон пошел следом; теперь смутное беспокойство за Ниаматуллу, не покидавшее его с тех самых пор, как тот был без сознания еще в Ангуре, приобрело конкретные очертания.
-- Он на пристани, -- сказала им Лейла, сидевшая в главном зале постоялого двора, -- ушел туда с барбетом, и вид у него был мрачный.
Острон и Ханса вдвоем вышли на террасу. На берегу реки было безлюдно; обезумевшего паренька уже унесли хоронить, и ничто не напоминало о его смерти, кроме бурого пятна в песке.
-- Несладко, должно быть, сейчас кучерявому, -- пробормотал Ханса, когда они спустились с террасы. Острон передернул плечами.
-- Мы все в равной степени несем ответственность за это, -- сказал он. -- И знаешь, что?.. Возможно, это не последний раз... когда приходится идти на такое. Будь готов к тому, что однажды тебе самому доведется отрубить голову связанному человеку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
