костер. — Живо ты добрался! Только не говори, что брал под Империо дальнобойщиков!
— Ты что, меня б уже отловили, — фыркнул я. — Так справился.
— А как?.. — выразительно спросила она.
— Работает, — ответил я, — потом подробнее расскажу. Правда, каковы последствия, сказать пока не могу. Узнаем. А у тебя что?
— Ну… они пока еще не очухались, а легилимент из меня никакой, поэтому… — она развела руками. — Не могу сказать. Сам поглядишь. А пока пошли, накормлю!
Я был только за, и хоть кормили тут какой-то немыслимой баландой (мне почему-то упорно вспоминалось ирландское рагу), она была горячей и вкусной. Ну, не настолько, как хогвартские деликатесы, но вполне съедобной и сытной. Потом можно было ополоснуться в ручье, переодеться и завалиться спать под открытым небом. На этот раз я подготовился и еще дома, где мог колдовать, трансфигурировал себе из какого-то рванья спальный мешок и туристическую пенку, поэтому расположился со всем возможным комфортом. Ну это я так думал до тех пор, пока в спальник ко мне не полезла Кэнди, от которой пахло дымом и Мерлин знает, чем еще.
— Ты чего это? — испуганно спросил я.
— А ты как думаешь? — удивилась она, лапая меня. — Не в школе же… Это Бродяга вон уже всех однокурсниц перебрал и на младших посматривает, а ты никак. Все Эванс покоя не дает?
— А-а-а? Не-е-ет… — решительно ответил я и тоже распустил руки. — Да осторожней ты, мы сейчас в костер свалимся!
Кэнди захохотала, а потом мы так увлеклись, что нас, кажется, пинками выкатывали за территорию лагеря, чтобы не мешали спать окружающим. Хотя они все равно не спали, а песни пели, трепались и бухали. Так или иначе, очнулись мы в овраге, в зарослях крапивы.
— И чего, спрашивается, ждали? — протянула она.
— Ну не в школе же! — повторил я, чихнув, когда пушистая прядь попала мне в лицо.
— Так Бродяге это не мешает.
— Ты сравнила… — тут я насторожился. — А ты с ним…
Кэнди решительно помотала головой, и я снова чихнул от щекотки.
— Не мой тип, — ответила она. — Он прикольный парень, веселый и не злой… что ты фыркаешь? Дурной, но не злой, правда. Сириус бы хорошо вписался в нашу тусовку, тут всех бродяг принимают, да еще таких шебутных, но он уже нашелся.
— Да, — невольно улыбнулся я, — он нашелся.
Я подумал и попытался сформулировать:
— Я вряд ли тебе сумею перепоказать то его воспоминание, даже если откроюсь, у тебя правда нет способностей к легилименции, а пока мы еще думосброс добудем… Поверь на слово: оказалось, что он совсем не такой, каким я его знал. Я даже не думал, что Блэку может быть настолько одиноко и страшно, он же всегда с друзьями, всегда на коне…
— Почему же не поверить, — сказала Кэнди. — Ну и разве плохо, что он вернулся домой? Рано ему еще оттуда сбегать.
— А тебе не рано?
— Привет! — она постучала меня по лбу. — Я ниоткуда не бегала, я сейчас дома. Кто ж виноват, что этот дом на колесах? А тебе-то не рано?
— Ты меня сманила.
— Да-да, во всем виноваты женщины, — хихикнула Кэнди, потом вздохнула и умолкла, распластавшись на мне. — Интересно, а как «Путь Свободы» может подействовать на оборотня?
— Сперва на магглах проверим, — ответил я, поперхнувшись. — С оборотнями у нас совсем другие завязки.
— Нет, ну некоторые покусанные ведь были магглами, так почему не совместить полезное с полезным?
— Кэнди, тут работы не на пару месяцев, а на целую жизнь, — серьезно сказал я.
— Ну а ты заодно подумай о перерождении, — лукаво ответила она. — Не о том, с разделением души, а о настоящем.
— И как я в виде дуба буду зелья варить? Да не смейся ты, свалимся в канаву, а там шиповник!..
— Пофиг, — ответила она, и я понял, что внизу могут быть хоть заросли кактусов, мне уже все равно…
Часть 7
Если бы меня попросили написать сочинение о том, как я провел то лето, я бы ограничился одной строчкой: «скитался, работал, трахался». Первое было неизбежно, второе тоже, потому что иначе нам нечего было бы жрать, а от третьего я просто не мог отказаться. И да, не с одной Кэнди, бывала и групповуха, но ревновать в этой среде не принято. Ну и заодно мы опробовали свою отраву на многих магглах, получили неоднозначные результаты, которые еще нужно было обработать, но выходило, что наш «Путь Свободы» — действительно аналог дорогого психоаналитика, проблема состояла только в том, что человек, даже если видит нечто, не всегда может понять, что это означает. Ну, как Блэк…
— Я домой заскочу, вещи там оставил, — сказал я Кэнди, когда мы, оборванные, грязные и пропахшие дымом костра, выгрузились в предместьях Лондона, а потрепанный разноцветный фургон умотал куда-то вдаль. — На вокзале встретимся.
— Конечно, — улыбнулась она. — А можно, я с тобой?
— Нет, — ответил я. — Я не знаю, что там. И не хочу, чтобы мой папаша на тебя наорал, потому что ему не понравились твои фенечки и вообще ты целиком. Езжай к бабушке, лады?
— Лады, — Кэнди поцеловала меня, махнула рукой и удалилась, а я потащился домой.
Дома меня встретили привычно.
— Ну и в какой канаве ты валялся? — недовольно спросил папаша. Необычным в этом было разве то, что он стоял на стремянке и прибивал к стене какую-то фиговину.
— А кто ее знает, — философски ответил я. — Там таблички не было.
— Так иди и вымойся, пока мать по магазинам ходит! Приперся, чучело, все лето шляется где-то, хоть помог бы родителям, здоровый лоб! Я в твои годы…
Я пожал плечами и пошел отмываться и переодеваться, и к тому моменту, как вернулась мама, выглядел уже прилично.
— Ты хоть позвонил бы разок, — сказала она сердито, явно намекая на Патронуса. — Я же переживаю!
— А ему что, — встрял отец. — Переживаем мы или нет… Связался с вашей колдовской шелупонью, так семья ему побоку!
— Э, пап, — сказал я осторожно, — я не с волшебниками тусовался.
— А с кем? — опешил он.
— Ну… с хиппи… — Я на всякий случай вжал голову в плечи. — Ну то есть одна моя однокурсница — их дочь, вот мы и рванули… отдохнуть с этой шатией-братией.
— Бухали? — серьезно спросил отец.
— А как же.
— Курили?
— Было дело, — сознался я.
— Трахались?
Я только вздохнул.
—
