C впечатляющей скоростью существо уклонилось от его меча. Дотянувшись, коснулось лица Феликса своими неестественными светящимися пальцами. Моментально от контакта по телу Феликса пробежал разряд, столь же мощный, как если бы его поразило молнией. Однако разряд не физической, а эмоциональной природы — приступ ужаса в чистом виде. Когда страх проник в разум, угрожая снести мысли лавиной неподдельного ужаса, Феликс почувствовал, как леденеет его кровь.
Перед мысленным взором пронеслась цепочка образов, угрожая захлестнуть мозг. Он видел странно изменившийся город Прааг. Он видел огромную орду Хаоса за воротами и скалящиеся голодные лица, святящиеся под луной. Видел жалкую армию людей — защитников, разбитую воинами злых сил. Видел разрушенный город и уходящую армию Тьмы, оставившую за собой лишь призраки неупокоенных мертвецов. Затем он увидел восстановленный город и зловещие души павших, впитавшиеся в сами камни его основы, отравленные и запятнанные искажающей силой, находящейся вокруг.
Феликс сразу же осознал, чем являлось существо. Это был дух одного из тех воинов, что пали два столетия назад в Великой войне с Хаосом. Когда — то он был человеком, как и Феликс, а теперь стал почти безмозглой голодной тень того, кем был раньше. Излучаемый существом ужас был его собственным, поглотившим его рассудок за долгие годы заключения в камне. И исключительная мощь этого всепожирающего ужаса угрожала жизни Феликса. Сердце яростно забилось, пока не возникло ощущение, что оно взорвётся. Нервные окончания взбесились. Глубинная часть мозга вопила и металась в первобытном ужасе. Феликс чувствовал, что его рассудок может разрушиться от интенсивности чувств, и, понемногу теряя здравый смысл, он ощутил, как в сознание начали проникать щупальца чуждого разума. Это было чувство ненасытного голода, бессознательное стремление вновь обрести плоть и утолить столетиями подавляемые желания.
Феликс понял, что нечто пытается вытеснить его из собственного тела, изгнать душу прочь, чтобы завладеть телесной оболочкой и творить зло. Феликс осознал, что если существо преуспеет, он сам станет таким же — бестелесным духом, медленно деградирующим в пропащее безмозглое нечто. Не вполне сознавая, что нужно делать, он оказывал отчаянное сопротивление, ища способ вытеснить нечто из своего разума.
И почувствовал, как страх начинает отступать. Сердцебиение снова замедлилось. Взгляд прояснился. Он увидел перед собой призрачное, ужасно искажённое лицо. То была грубая пародия на человека, охваченная яростью и болезненным стремлением обрести телесную оболочку. Рот распахнут гораздо шире человеческого, создавая впечатление, что существо способно разом заглотить голову Феликса. Зарычав на существо, Феликс рубанул мечом. Тот прошёл насквозь. Руны на лезвии засветились, и жуткая тварь распалась на множество мелких, медленно исчезающих сгустков тумана. И сразу же чувство всепоглощающего ужаса пропало, словно его никогда и не было.
Оглядевшись, Феликс увидел Готрека, окружённого облаком вопящих призраков, которых топор уничтожал прежде, чем они могли приблизиться к гному. Неподалёку находился Макс, окружённый сферой золотого света, препятствующей существам подобраться ближе. Феликс наблюдал, как Макс сделал движение и что — то произнёс, и окружающая его сфера расширилась, убегая границами в темноту ночи. Задеваемые ей призраки уничтожались, не в силах противиться магии, высвобожденной волшебником. Феликс позавидовал силам мага. Улица вокруг них моментально очистилась от чудовищ, как и небо над головой. Из окружающих домов до Феликса доносились вопли и бессвязное бормотание. Он предположил, что не всем обитателям домов удалось успешно, подобно ему, воспротивиться одержимости духами. И тут же его охватил страх, столь же всепоглощающий, как наведённый призраком. Он бросил взгляд на Макса:
— Ульрика, она в безопасности?
Лицо мага побледнело, он закрыл глаза и выполнил серию сложных движений руками. Феликс увидел, как за закрытыми веками мага возникло яркое золотое свечение. Не слишком обнадёживающее зрелище. Этот внутренний огонь только начал угасать, как Макс снова открыл глаза.
— Не беспокойся. Она в безопасности. Охранных заклинаний, которые я там активировал, более чем достаточно, чтобы не подпускать эти существа.
— Что это за чёртовы твари? — спросил Феликс, хотя ответ был ему уже известен.
Чтобы убедиться в том, что он по — прежнему человек, ему потребовалось услышать звук собственного голоса.
— Эктоплазменные существа, нематериальные останки зла, некогда заполонившего этот город.
— Ещё раз Макс, но на понятном мне языке.
— Привидения, Феликс. Духи умерших, привязанные к месту смерти силой чёрной магии, и их личные страхи и злоба. Прааг — город призраков.
— Каким образом их освободили воины Хаоса? Мне казалось, ты говорил, что их магия не может проникнуть через защитный барьер в городских стенах.
Макс покачал головой, и свет погас в его глазах. Он пристально посмотрел на Готрека и Феликса. В ночи послышались приближающиеся тяжёлые шаги. Феликс взял меч наизготовку. Готрек покачал головой, давая понять, что оружие не потребуется. Казалось, Макс не обратил внимания на потенциальную опасность. Он продолжал говорить громким, немного показным голосом, почти напоминая Феликсу его бывших профессоров из университета Альтдорфа.
— Возможно, их магия стала достаточно сильной, чтобы пробиться через барьер. Подобное допустимо, но маловероятно. Я не думаю, что они достаточно сильны для того, чтобы проделать это.
— Тогда почему так получилось?
Феликс заметил, как над остальными частями города начали возникать расширяющиеся светящиеся сферы. Феликс и без помощи Макса понял, что сие дело рук других волшебников, повторяющих действия Макса.
— Если быть точным, я не думаю, что этих существ освободила орда Хаоса, — заявил Макс. — Я полагаю, они всегда были здесь, внутри стен. Я думаю, что нечто, сделанное чародеями Хаоса, пробудило их.
— И что это могло быть?
— Не знаю, но менее часа назад я ощутил мощные изменения в ветрах магии. Луна Хаоса в перигее. Сила чёрной магии увеличивается. Давай — ка отправимся на стены и поглядим своими глазами.
Как только Макс закончил фразу, из тумана и снегопада появился Снорри Носокус.
— Забавные призрачные штуки напали на Снорри. Глупые твари старались его стукнуть. Но ничего не случилось.
— Ты ничего не почувствовал: страх, ужас, боль? — спросил Феликс.
— Нет. Снорри такого не чувствует, — в голосе Снорри выказалась обида на само подобное предположение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
