выполнял, он пошел на уступки.
То, что она беспокоилась о Терье, было исключено. Хотя она и не показывала этого, Хейке чувствовал ее отвращение к Терье, сквозящее в каждом ее жесте. Но почему же она настаивала на этом?
Бросив взгляд на Эскиля, он удивился.
Юноша был не похож на себя. Он отсутствовал дома целый год, но его изменило не время. Это имело отношение к происходящему. Он казался беспомощным, неуравновешенным. Хейке замечал, что взгляд Эскиля часто останавливается на Сольвейг и отчаяние на его лице сменяется упрямством.
А что она? Она бросала быстрые, боязливые взгляды на Эскиля, трепеща, как лесная фиалка.
Как бы Эскилю не пришлось обидеть Сольвейг, эта женщина перенесла столько испытаний в жизни!
Только бы Хейке спасти ее сына! Но он знал, что это всего лишь мечты.
Он не брал на себя ответственности за молодого рыбака. Когда они поднимались наверх, они услышали позади голоса — к ним присоединилось еще двое юнцов. Хейке спросил их, движет ли ими любопытство или же они готовы в случае необходимости проявить выдержку и храбрость. Оба смутились, но все же ответили, что у них достаточно сил, чтобы вступить в схватку с привидениями.
Тон, каким были сказаны последние слова, вызвал у Хейке раздражение. Но поскольку он не знал наверняка, представляет ли собой этот дом опасность, он не стал с ними спорить.
Посмотрев вниз, на деревню, он заметил повсеместное оживление. Собравшись группами, люди смотрели на идущих наверх. Несколько мальчишек хотели было тоже увязаться за ними, но их остановили и отшлепали. И он понял, что для людей, живших вы деревне, привидения были реальностью. Да, если он избавит их от этой напасти, это будет большое дело. В этой маленькой бухточке каждая пядь земли имела значение, не говоря уже о свободе передвижения.
И вот они поднялись к Йолинсборгу.
— Какой красивый дом! — воскликнула Винга. — Просто великолепный!
Терье просиял. Но даже теперь улыбка его ничего не выражала: ни радостного удивления, ни смиренной благодарности. Может быть, только скрытый триумф или самодовольство… «Вот, посмотрите, самонадеянные людишки, мы здесь, в деревне, имеем больше, чем вы! Что, не ожидали такого?»
Хейке стиснул зубы. Нет, он не мог выносить этого человека! Хотя тот был вовсе не виноват, что напоминал ему кошмары детства.
Некоторое время они стояли и осматривали дом. Терье совсем не хотелось туда входить.
Наконец Хейке сказал:
— Большинство из вас останется здесь. Мы же с пастором пойдем в дом. Если мы там ничего не обнаружим, Эскиль и Терье пойдут следом — когда мы их позовем. Если же все будет хорошо, войдут в дом и другие.
Он ничего не сказал о том, что мандрагора беспокойно двигалась. Никто даже не подозревал, что она у него есть.
— Твой отец такой смелый! — шепнула Сольвейг Эскилю.
— Еще бы! Он может все!
Винга с благодарностью улыбнулась сыну.
И когда оба мужчины вошли в дом, Сольвейг боязливо приблизилась к Эскилю, словно ища у него защиты. И у него появилось сильное желание обнять ее хрупкие плечи.
Хейке и священник остановились в прихожей. Хейке собирался с мыслями. Мандрагора согнулась крючком, хотя ничего не было заметно в помещении.
— Вы что-нибудь замечаете, пастор? Священник, худощавый мужчина с редкими седыми волосами и костистым лицом, ответил:
— Я бы этого не сказал. О доме в Эльдафьорде я слышал с детства, но слухам, ходящим в деревне, я не придавал значения. Могу сказать только, что Терье Йолинсон проделал большую работу по перестройке дома! Это трудолюбивый и богобоязненный человек, усердно посещающий церковь.
— Вы бывали здесь раньше?
— Да, здесь умерло несколько человек. Злой, непонятной смертью. Но большинство из них было перенесено на носилках в усадьбу. Но я был здесь, когда умер брат Терье, Мадс Йолинсон. Тогда здесь была лишь старая часть дома.
— Какой вам кажется атмосфера этого дома? — спросил Хейке, думая о том страхе, который испытывала Сольвейг к этому дому.
— Атмосфера? — с улыбкой произнес священник. — Об этом я ничего не могу сказать.
Они стали осматривать дом. Неторопливо и основательно. В первую очередь они заглянули в кладовую.
— Мне кажется… — с усмешкой произнес священник, — что вы к чему-то прислушиваетесь?
— Да, так оно и сеть. В этом доме слишком тихо.
— Что вы хотите этим сказать?
Хейке чувствовал некоторое недоверие к себе со стороны пастора. Он вспомнил, как еще утром этот добрый приходской священник медлил, прежде чем подать ему руку, испуганный его внешностью. «Бедняга, как он уродлив!» — говорил взгляд священника.
Но к такому отношению он давно уже привык.
И ответил со своей обычной кривой усмешкой:
— Если я и имею что-то в виду, так это то, что оба мы теперь в безопасности. Давайте позовем Эскиля и Терье! Ведь, если поразмыслить над деревенскими слухами, правда о сокровищах господина Йолина всегда была «нежелательной».
Пастор посмотрел на своего партнера так, будто начинал сомневаться в его здравом смысле.
— Значит, мне не нужно освящать этот дом? — спросил он.
— Пока не нужно, — коротко ответил Хейке. — Пока мы еще не обнаружили здесь ничего, что требовало бы молитв. Если бы вы сейчас начали молиться, то спугнули бы возможное средоточение зла, и мы никогда ничего не узнали бы об этом. Любопытство же, господин пастор, всегда было одной из моих движущих сил!
Священник кивнул в знак согласия, и Хейке позвал двух других.
Оба они вошли в прихожую.
— Ну как? — тихо и настороженно спросил Терье, словно его пугала тишина его собственного дома, который он перестраивал в течение стольких месяцев.
— Пока ничего, — ответил Хейке.
Терье с облегчением вздохнул, Эскиль был в замешательстве. Ведь папа Хейке всегда видел больше, чем остальные!
Впервые за все утро Хейке по-настоящему взглянул на Терье Йолинсона. И на этот раз он понял, что имел в виду Эскиль. В этом человеке и в самом деле было что-то особенное! И то, о чем говорил ему Эскиль, Хейке теперь тоже замечал. В Терье было что-то нереальное. И более того! Хейке не мог выразить этого словами, но чувствовал, что стоит перед неизвестным ему явлением. И ему не терпелось узнать, во что все это выльется.
Удивительно было то, что сам Терье, казалось, совершенно не догадывался, какое впечатление он производит на других, на таких сверхчувствительных людей, как Хейке, как Эскиль! Да, Эскиль, который всегда считался совершенно бесталанным! Как же реагировала на все это Винга? У Хейке не было времени выяснять это.
Вопрос стоял так: если Терье имел отношение к проклятию этого
