Он приятно удивился, когда, проснувшись через несколько часов, почувствовал на своем лице солнечный свет, пробивавшийся внутрь сквозь узкие тюремные окна. Протирая заспанные глаза, Герард взглянул на обитателей соседней камеры, желая понять, чего же так боятся заключенные, а увидев, вздрогнул и прижался лицом к перегородке.
— Палин? — тихо спросил он. — Это ты?
Герард не верил собственным глазам. Маг, отделенный от него решеткой, действительно походил на Палина. Но Палин всегда отличался опрятностью, а его нынешний двойник явно не мылся, не брился, не расчесывался и вообще никак не ухаживал за своей внешностью уже несколько недель. Он сидел на скамье, уставившись невидящими глазами куда-то в пустоту.
Другую скамью занимал исхудавший, похожий на труп эльф. У него были темные волосы (что являлось весьма необычным для эльфов, в большинстве своем белокурых) и кожа цвета извести. Его некогда черная одежда посерела от грязи и пыли. Он сидел так же неподвижно и безжизненно, как и Палин, и на лице у него застыло то же самое отсутствующее выражение.
Герард снова позвал Палина по имени, на сей раз немного громче, поскольку тот мог просто не расслышать его из-за кашля, криков и жалоб заключенных. Он собирался окликнуть мага еще раз, когда вдруг ощутил какое-то шевеление на своей шее.
— Проклятые вши, — пробормотал Герард, шлепнув по ней рукой.
Маг поднял голову и взглянул на него.
— Палин! Почему ты здесь? Что с тобой случилось? Ты ранен? Ох, да провались эти вши! — И Герард принялся яростно скрести кожу.
Палин долго смотрел на соламнийца невидящим взглядом, словно ожидая от него еще каких-то слов или действий, но, ничего не услышав, снова уставился в пустоту.
Рыцарь позвал мага еще несколько раз, однако вскоре вынужден был переключить все свое внимание на одолевавших его паразитов. Наконец зуд ослаб, и Герард почувствовал некоторое облегчение.
— Что с ними случилось? — спросил он у своего сокамерника, указывая рукой в сторону магов.
— Не знаю, — ответил тот. — Они уже были такими, когда я попал сюда три дня назад. Каждый день туда приходит кто-нибудь с едой и питьем и заставляет их подкрепиться. Эти двое сидят так целыми днями, чем изрядно нас пугают.
Герард мысленно согласился с тем, что вид у чародеев действительно ужасающий. Но вот почему? Он заметил на одежде Палина пятна, похожие на запекшуюся кровь, и решил, что несчастный лишился рассудка в результате жестоких истязаний. Сердце рыцаря преисполнилось жалости, но сейчас он ничем не мог помочь Палину. Однако если все пойдет по намеченному плану, то он сможет помочь ему в будущем.
Герард уселся прямо на тюремный пол, стараясь держаться подальше от грязного матраса, — он уже не сомневался, что именно там и нахватался вшей.
— Бесполезно, — вздохнул Даламар.
Его дух вился около единственного в камере окошка. Мир, в котором теперь обитал эльф, был призрачным миром, однако Даламар чувствовал себя так, словно его заживо замуровали в каменную стену, и отчаянно пытался хотя бы вообразить, что дышит свежим воздухом.
— Чем это вы сейчас занимались? — спросил он. — Фокусы показывали?
— Ничего подобного, — спокойно ответил дух Палина. — Я просто хотел войти в контакт с человеком.
— Ба! — фыркнул Даламар. — А я думал, вы умнее. Ему нет до нас никакого дела. Да и всем остальным тоже. Кстати, кто он такой?
— Его зовут Герард, он Соламнийский Рыцарь. Мы встречались в Квалинести. Мы были друзьями… а может, и нет. Я мог и не понравиться ему. Вы ведь знаете, как соламнийцы относятся к магам, а я к тому же оказался не самой приятной компанией. И все же, — Палин попытался вздохнуть, — я надеялся установить с ним контакт, подобно тому как мой отец однажды установил контакт со мной.
— Ваш отец любил вас, а потом, ему действительно было необходимо передать вам важную информацию, — возразил Даламар. — К тому же Карамон был мертв в полном смысле этого слова, а мы с вами — нет. Но зачем вам понадобился соламниец?
Палин промолчал.
— Да ладно, — хмыкнул Даламар, — у нас сейчас не то положение, чтобы хранить секреты друг от друга.
«В таком случае, — подумал Палин, — где ты все время пропадаешь? Только не говори мне, что летаешь среди лесов, любуясь их красотой. Скажи лучше, куда ты действительно ходишь и с какой целью».
После того как Палина и Даламара вернули из пучин смерти, их души поначалу оставались незримо привязанными к телам, в которых они когда-то обитали. Однако вскоре деятельный Даламар сделал одно очень интересное открытие: эти узы зависели только от них самих. Видимо, потому, что Палин и Даламар не до конца расстались с жизнью, они не попали во власть Такхизис, как это происходило с душами, вливавшимися в воды реки мертвых. Эльфу удалось разрушить связь между телом и душой, и с тех пор его дух покидал пределы тюрьмы и даже уносился за черту города — так, по крайней мере, Даламар говорил Палину, хотя и не сообщал, куда именно летает. Впрочем, даже научившись разлучаться с телом, дух Даламара был вынужден неизменно возвращаться, ибо по прошествии некоторого времени его начинало тянуть обратно к своей телесной оболочке, словно скупца к сундуку с накопленными сокровищами.
Палин как-то раз тоже вышел побродить среди печальных призраков, но сразу почувствовал страх за свою оставленную без присмотра плоть и поспешил назад. Вернувшись, он впервые увидел себя со стороны — неподвижного, с отсутствующим взглядом. Какая-то часть его души обрадовалась тому, что тело никуда не исчезло за время ее отсутствия, однако другая была слишком сильно потрясена увиденным, и Палин решил никогда больше не отправляться на подобные прогулки. К тому же он все равно не мог присоединиться к остальным умершим, ибо они не видели и не слышали его. По этой же причине мага не привлекало и общество живых.
Даламар же, напротив, покидал свое тело часто, хотя и ненадолго. По мнению Палина, он летал на встречи с Миной, пытаясь выторговать для себя возвращение к жизни. Конечно, доказательств этому у Палина не было, однако он ни минуты не сомневался в правильности своего вывода.
— Если вам это так интересно, — сказал он, — то я пытался внушить Герарду мысль убить меня.
— У вас ничего не получилось бы, — возразил Даламар. — Я уже обдумывал подобный вариант.
— В моем плане нет ничего невозможного, — запротестовал Палин. — Сейчас наша плоть жива, а раны, нанесенные нам, залечены. Но если убить тела опять, то узы, привязывающие к ним наши души, будут разорваны.
— Все равно Владычица Тьмы не позволит нам умереть. Вы могли бы уже и сами об этом догадаться. Почему, как вы думаете, она заботится о нас, словно шалафи о своих Живчиках? Да потому, что мы — ее эксперимент, точно так же как они в свое время были его экспериментом. В один прекрасный день Такхизис решит, удался ей поставленный опыт или нет. Но решение будет принимать именно она, а не мы. Поверьте, я уже все просчитал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
