полиция отлично разбирается.
Снова помолчали. За это время Павел подошел ближе, раскрыл осторожно приоткрытую дверь подвала.
От Ника сейчас была только темнота, она шевелилась, словно переваривала что-то. Кир и Глеб сидели на лестнице у выхода. Глеб обернулся и отпустил:
— Да, ты свободен.
Павел кивнул, но остался послушать уже легально. Разговор был интересен. Но Кир перевел тему:
— Не боишься, что ваш монстр сожрет кого-то из рабочих?
— Он сейчас более адекватен и спокоен, чем когда был человеком, — ответил Глеб. — Мы на пробу с прорабом сюда заглядывали, он даже не вылез.
— Ты сюда людей водил?! — возмутился Кир, Паша просто не успел выкрикнуть. Ну, так он про себя решил, а то бы он тоже высказал ему.
— Ну а как бы я еще проверил? К тому же я был с ним… Ник не монстр.
— Тогда прекрати скармливать ему людей.
— Так кто его послал? — опомнился Павел. Глеб и Кир обернулись, и Глеб ответил безразличным:
— А сам как думаешь?
Прежде, чем Павел успел хотя бы предположить — темнота в подвале треснула. Трещина была небольшой и вскоре в ней можно было рассмотреть улыбку, застывшую в воздухе.
— Привет Никита, — очень мягко поздоровался Павел. Улыбка, больше похожая на оскал, шевельнулась, произнеся:
— Привет, огненный.
— Босс снова тебе всякую мерзость скармливает? — продолжил дружески Павел. Каждый раз, когда он говорил с Ником, он ощущал небольшую дрожь в руках. Такой приятельский тон успокаивал прежде всего его.
— Он мне не босс, — ответил Ник, качнувшись в сторону Глеба. Говорили, что Глеб его не боялся еще когда не было известно, на чьей стороне Ник и в адеквате ли он вообще. Вот и сейчас Глеб не отреагировал никак. — А ты снова так плохо прожарил, что ужин еще грозился вызвать ментов.
Павел невесело посмеялся, наблюдая, как Ник крутится вокруг Кира, всматриваясь в его лицо. Словно оценивал, будет ли Кир вкуснее. Тот делал вид, что вообще Ника не видел.
Теперь и Глеб слышал, что Ник говорил. А заговорил Ник после первого же скормленного ему трупа — тогда речь была невнятной, жуткой. Голос его не был похож на прежний или обычный человеческий, он плохо регулировал его громкость и звучал так, словно кто-то в процессе речи играл с настройками громкости. И все же сейчас Ник мог даже шутить, стал более похож на человека. И как-то интуитивно Павел чувствовал — если оставаться другом этого существа, то не так страшно. Если вообще можно говорить в этом случае о дружбе, скорее о приятельском тоне и добром контакте. К тому же, не так давно, когда у Павла сдавали нервы от такого соседства, Ева рассказала ему, кто именно его спас в тот день, когда за Пашей пришли Черти. После этого Паша надеялся, что монстр сохранил хорошие воспоминания о нем и хотя бы по старой памяти не сожрет однажды.
— Павел, ты вообще жалеешь, что оказался тут? — спросил Глеб. В окружении чеширской улыбки Ника и Кира с его чертовым глазом Глеб выглядел нормальным, что ли. Словно только у Паши ехала крыша и он видел остальных, а на самом деле их тут было только двое. И все же — это приносило тревожность и дискомфорт Паше, но не более, чем всегда. Да, он мог сидеть дома, зарабатывать чуть меньше, чем у Глеба, но не рисковать собой… А еще смотреть бесконечный поток новостей и сгорать от своего бессилия.
Судя по раздраженному взгляду Кира — это был какой-то их давний спор. Возможно даже касавшийся именно Павла, а не людей (и монстров) в этом крыле в целом.
— А какой у меня был выбор? — спросил Павел. — Бесов был мертв, да и… я бы сам от него сбежал. Там была куча вариантов умереть и один примкнуть к вам.
— Но твой напарник просто ушел, — напомнил Глеб, но проигравшим он вовсе не выглядел, да и Кир глаза закатил. Он тоже знал, что случилось с Захаром.
— Ага, а потом его нашли. У него была самая топовая способность. И самая такая, для побега… не то, что у меня. И где теперь Захар?.. — Павел немного помолчал, наблюдая, как к нему подплывает улыбка. Отступил на шаг назад только потому, что думал мешает Нику пройти куда-то. Но Ник остановился около него — он слушал. Если бы не такой вид, то он вполне походил на человека. Мыслил в принципе логично и говорил связно. — Где-нибудь в лаборатории заперт… его там, наверное, уже на части разобрали, чтобы понять, как он работает и как таких же сделать. Прикинь — армия таких же… Только для этого ад надо пройти.
— Ну, не так уж и ад, — фыркнул Глеб, который сам не понимал, почему люди, столкнувшиеся с ужасом на несколько дней, часов в своей жизни получали взамен какой-то дар, а он, проживший в аду всю сознательную жизнь — нет. Иногда Паше казалось, что начальник им завидует.
Глеб поднялся, повернулся к Нику и спросил:
— Пожелания, может?
— Недельку тебя не видеть.
— Я имел ввиду по еде, но хорошо, я тебя услышал, — Глеб развернулся к выходу. Он снова хромал.
Нога болела так, словно его ранило только что, а не год назад. Глеб пожалел, что отпустил Павла, а просить Еву отвезти себя не хотел. Хотя, возможно, и стоило бы. Ей бы понравилось, прояви он слабость, но нет, пусть уж лучше презирает.
Пришлось сначала доехать до дома, там уже, войдя и плюхнувшись на кресло в прихожей, Глеб отдышался и достал телефон.
Трубку на том конце долго не хотели брать. Именно поэтому обычно Глеб ехал разбираться сам — выгонять его не решались, а вот так вот игнорировать — пожалуйста. Но все Черти, тем более бывшие, были людьми смелыми, и абонент вскоре перестал шифроваться и принял вызов.
— Слушаю, — буркнул Виктор на том конце провода. Блогер, который когда-то помог Глебу в поиске Ника.
— Удалил?
— Пошел ты, — огрызнулся Виктор.
— Удалил, — констатировал Глеб. — Я же обещал, я разберусь.
— Как ты разберешься?! В прошлый раз тоже обещал, что разберешься, а на деле просто посадил его! Посадил того, кого Черти обычно убивали! Будет теперь…
— Я не понял, тебе жить надоело? Или свобода?
— Да насрать! Меня убить должны были еще тогда! А сидеть… да я сам!..
— Вас всегда как расходный материал использовали. Нам повезло выжить, в том числе тебе. У тебя есть зрители. Ты можешь освещать события. Можешь доставать информацию. Честно, мне ты нужнее живым, чем мертвым. Даже если ты этого не хочешь.
