это знать?
— Интересно, вот и все.
— С кем, по твоему мнению, ты был ближе всего на ферме Чапмена?
— Ни с кем.
— Потому что «в пути будешь одинок»?
Возможно, потому, что ответа на этот мягкий сарказм у него не было, Рини освободил правую руку, чтобы поковыряться в носу. Осмотрев кончик пальца и стряхнув результат этой операции на пол, он снова сунул руку подмышку и уставился на Страйка.
— Мы с Дупи были приятелями.
— Я слышал, у него был неудачный опыт с какими-то свиньями. Случайно выпустил нескольких, а его за это избили.
— Не помню такого.
— Правда? Его собирались выпороть, но две девушки украли кнут, и членам церкви было приказано избить его вместо порки.
— Я этого не помню, — повторил Рини.
— По моим сведениям, избиение было настолько сильным, что у Дрейпера могли быть повреждения мозга.
Рини недолго жевал внутреннюю сторону щеки, затем повторил:
— Тебя там, черт возьми, не было.
— Точно, — согласился Страйк, — поэтому я и спрашиваю тебя, что произошло.
— У Дупи были не все дома и до того, как его избили, — пояснил Рини, но тут же пожалел о сказанном и решительно добавил: — Ты не можешь свалить на меня Дрейпера. Там была куча людей, которые пинали и били его. И вообще, чего ты добиваешься?
— Значит, ты не дружил ни с кем, кроме Дрейпера, на ферме Чапмена? — спросил Страйк, проигнорировав вопрос Рини.
— Нет, — сказал Рини.
— Ты знал Шерри Гиттинс?
— Немного.
Страйк уловил беспокойство в тоне Рини.
— Ты случайно не знаешь, куда она поехала после того, как покинула ферму Чапмена?
— Без понятия.
— Что касается Эбигейл Уэйс, ты ее знал?
— Немного, — неловко повторил Рини.
— А что насчет Кевина Пёрбрайта?
— Нет.
— Он был еще ребенком, когда ты там находился.
— Я не имел никакого отношения к детям.
— Кевин Пёрбрайт не связывался с тобой в последнее время?
— Нет.
— Уверен?
— Да, я уверен, мать твою. Я знаю, кто со мной связывался, а кто нет.
— Он писал книгу о ВГЦ. Мне казалось, что он попытается тебя найти. Он о тебе помнил.
— И что? Он так и не нашел меня.
— Пёрбрайт был застрелен у себя дома в августе прошлого года.
— Я был здесь в августе. Почему я должен был стрелять в него?
— Был двухмесячный период, когда Кевин был жив и писал свою книгу, а ты все еще был на свободе.
— И что? — повторил Рини, яростно моргая.
— Ноутбук Кевина был украден его убийцей.
— Я только что сказал, что был здесь, когда его застрелили, как же я мог украсть этот чертов ноутбук?
— Я не думаю, что ты его украл. Я говорю, что тот, у кого этот ноутбук, наверняка знает, разговаривал ты с Пёрбрайтом или нет. Выудить пароль из человека несложно, если на него наставлен пистолет.
— Я не понимаю, о чем ты, черт возьми, говоришь, — сказал Рини. — Я с ним никогда не разговаривал.
Но на верхней губе Рини выступил пот.
— Ты можешь себе представить, чтобы Уэйсы, защищая церковь, совершили убийство?
— Нет, — ответил Рини автоматически, но продолжил, — не знаю. Откуда мне знать?
Страйк перевернул страницу в своем блокноте.
— Ты когда-нибудь видел оружие, когда был на ферме Чапмена?
— Нет.
— Ты уверен?
— Да, мать твою, уверен.
— Ты не брал там оружие?
— Нет, черт возьми, не брал. А кто сказал, что я брал?
— На ферме забивали скот?
— Что?
— Члены церкви лично сворачивали шеи курам? Забивали свиней?
— Цыплятам — да, — сказал Рини, — не свиньям. Они отправлялись на скотобойню.
— Ты когда-нибудь был свидетелем того, как кто-нибудь убивал животное топором?
— Нет.
— Ты когда-нибудь прятал топор на дереве в лесу?
— Что за херню ты пытаешься на меня навесить? — прорычал Рини, теперь уже не скрывая агрессии. — Что ты задумал?
— Я пытаюсь выяснить, почему в дереве был спрятан топор.
— Я, сука, не знаю. Откуда мне знать? Хочешь на меня всех собак повесить? Сначала пушки, а теперь пытаешься свалить на меня гребаный топор? Я никогда никого не убивал на ферме Чапмена, если ты об этом…
Краем глаза Страйк увидел, что крупный чернокожий заключенный наблюдает за тем, как Рини ерзает на своем сиденье. Рини, казалось, почувствовал пристальное внимание более крупного человека, потому что он снова замолчал, хотя ему было все труднее сохранять спокойствие, он ерзал на своем месте и яростно моргал.
— Ты выглядишь расстроенным, — заметил Страйк, наблюдая за ним.
— Я, бляха, расстроен? — прорычал Рини. — Ты пришел сюда и сказал, что я, сука, убил кого-то…
— Я никогда не упоминал об убийстве. Я спросил о забое скота.
— Я никогда, мля, не говорил о том, что было на той ферме — тебя там не было. Ты, черт подери, не знаешь, что там происходило.
— Цель нашей беседы — как раз выяснить это.
— То, что там произошло, то, что нас заставляли делать, — крутится в гребаном мозгу, поэтому мне до сих пор снятся чертовы кошмары, но я никогда никого не убивал, ясно? И я нихера не знаю ни о каком, сука, топоре, — добавил Рини, хотя и отвернулся от Страйка, пока говорил это, и эти нервно моргающие глаза блуждали по комнате для посетителей, словно ища убежища.
— Что ты имеешь в виду под «тем, что нас заставляли делать?»
Рини снова кусал внутреннюю часть щеки. Наконец он посмотрел на Страйка и решительно сказал:
— Каждому приходилось делать то, чего мы не хотели делать.
— Типа чего?
— Типа все вот это.
— Приведи мне примеры.
— Делать всякие вещи, унизительные. Разгребать дерьмо и убирать за ними.
— За кем «за ними»?
— За ними. За этой семейкой Уэйсов.
— Какие-то конкретные вещи, которые тебе приходилось делать, всплывают в памяти?
— Все эти вещи, — сказал Рини.
— Что ты имеешь в виду под «уборкой» за Уэйсами?
— Ты не понимаешь простых слов — убирать их говно и все такое.
— Уверен, что все именно так было?
— Да, я, черт подери, уверен.
— Ты был на ферме, когда утонула Дайю Уэйс, не так ли?
Страйк заметил, как напряглись мышцы на челюсти Рини.
— Что?
— Ты был там, верно?
— Я проспал всю эту херню.
— Ты должен был ехать в грузовике в то утро? С Шерри?
— О-о, с кем ты разговаривал?
— Это имеет значение?
Когда Рини лишь моргнул, Страйк перешел к конкретике.
— Вы должны были отвезти овощи?
— Да, но я проспал.
— Когда ты проснулся?
— Почему ты спрашиваешь об этом?
— Я же сказал, мне
