рамы, одна на петлях и достаточно велика, чтобы пропустить человека.
– Совершенно верно. А выходит это окно в угол двора, так что со двора одна его часть не видна совсем. Преступник мог залезть в спальню, оставить за шторой следы, пройти оттуда в гостиную и наконец, обнаружив, что дверь не заперта, бежать через нее.
Холмс нетерпеливо покачал головой.
– Давайте рассуждать здраво, – сказал он. – Как я понял из ваших слов, этой лестницей пользуются три студента, и они обычно проходят мимо вашей двери.
– Да, их трое.
– И все они будут держать этот экзамен?
– Да.
– У вас есть причины подозревать кого-то одного больше других?
Сомс ответил не сразу.
– Вопрос весьма щекотливый, – проговорил он. – Не хочется подозревать никого, пока нет доказательств.
– И все-таки у вас есть подозрения. Расскажите их нам, а о доказательствах позабочусь я.
– Тогда я расскажу вам в нескольких словах о всех троих. Сразу надо мной живет Гилкрист, очень способный студент, отличный спортсмен, он играет за колледж в регби и крикет и держит первые места в барьерном беге и прыжках в длину. Вполне достойный молодой человек. Его отец – печальной известности сэр Джейбс Гилкрист – разорился на скачках. Сыну не осталось ни гроша, но это трудолюбивый и прилежный юноша. Он многого добьется.
На третьем этаже живет Даулат Рас, индус. Спокойный, замкнутый, как большинство индусов. Он успешно занимается, хотя греческий – его слабое место. Работает упорно и методично.
На самом верху комната Майлса Мак-Ларена. Когда он принимается за дело всерьез, то добивается исключительных успехов. Это один из самых одаренных наших студентов, но он своенравен, беспутен и лишен всяких принципов. На первом курсе его чуть не исключили за какую-то темную историю с картами. Весь семестр он бездельничал и, должно быть, очень боится этого экзамена.
– Значит, вы подозреваете его?
– Не берусь утверждать. Но из всех троих за него, пожалуй, я поручусь меньше всего.
– Понимаю. А теперь, мистер Сомс, познакомьте нас с Бэннистером.
Слуга был невысокий человек лет пятидесяти, с сильной проседью, бледный, гладко выбритый. Он не совсем еще оправился от неожиданного потрясения, нарушившего мирный ход его жизни. Пухлое лицо его подергивала нервная судорога, руки дрожали.
– Мы пытаемся разобраться в этой неприятной истории, Бэннистер, – обратился к нему хозяин.
– Понимаю, сэр.
– Если не ошибаюсь, это вы оставили в двери ключ? – сказал Холмс.
– Да, сэр.
– Не странно ли, что это случилось с вами в тот самый день, когда в комнате были такие важные бумаги?
– Да, сэр, очень неприятно. Но я забывал ключ и раньше.
– Когда вы вошли в комнату?
– Около половины пятого. В это время я обычно подаю мистеру Сомсу чай.
– Сколько вы здесь пробыли?
– Я увидел, что его нет, и сейчас же вышел.
– Вы заглядывали в бумаги на столе?
– Нет, сэр, как можно.
– Почему вы оставили ключ в двери?
– У меня в руках был поднос. Я хотел потом вернуться за ключом. И забыл.
– В двери есть пружинный замок?
– Нет, сэр.
– Значит, она стояла открытой все время?
– Да, сэр.
– И выйти из комнаты было просто?
– Да, сэр.
– Вы очень разволновались, когда мистер Сомс вернулся и позвал вас?
– Да, сэр. Такого не случалось ни разу за все годы моей службы. Я чуть сознания не лишился, сэр.
– Это легко понять. А где вы были, когда вам стало плохо?
– Где, сэр? Да вот тут, около дверей.
– Странно, ведь сели вы на кресло там, в углу. Почему вы выбрали дальнее кресло?
– Не знаю, сэр, мне было все равно, куда сесть.
– По-моему, он не совсем ясно помнит, что происходило, мистер Холмс. Вид у него был ужасный – побледнел как смерть.
– Сколько вы здесь пробыли по уходе хозяина?
– С минуту, не больше. Потом запер дверь и пошел к себе.
– Кого вы подозреваете?
– Сэр, я не берусь сказать. Не думаю, что во всем университете найдется хоть один джентльмен, способный ради выгоды на такой поступок. Нет, сэр, в это я поверить не могу.
– Благодарю вас, это все, – заключил Холмс. – Да, еще один вопрос. Кому-нибудь из трех джентльменов, у которых вы служите, вы упоминали об этой неприятности?
– Нет, сэр, никому.
– А видели кого-нибудь из них?
– Нет, сэр, никого.
– Прекрасно. Теперь, мистер Сомс, с вашего позволения осмотрим двор.
Три желтых квадрата светились над нами в сгущавшихся сумерках.
– Все три пташки у себя в гнездышках, – сказал Холмс, взглянув наверх. – Эге, а это что такое? Один из них, кажется, не находит себе места.
Он говорил об индусе, чей темный силуэт вдруг появился на фоне спущенной шторы. Студент быстро шагал взад и вперед по комнате.
– Мне бы хотелось взглянуть на всех троих, – сказал Холмс. – Это можно устроить?
– Нет ничего проще, – отвечал Сомс. – Этот дом – самый старинный в колледже, и неудивительно, что у нас бывает много посетителей. Пойдемте, я сам вас проведу.
– Пожалуйста, не называйте ничьих фамилий! – попросил Холмс, когда мы стучались к Гилкристу.
Нам открыл высокий и стройный светловолосый юноша и, услышав о цели нашего посещения, пригласил войти.
Комната действительно представляла собой любопытный образец средневекового интерьера. Холмса так пленила одна деталь, что он решил тут же зарисовать ее в блокнот, сломал карандаш и был вынужден попросить другой у хозяина, а кончил тем, что попросил у него еще и перочинный нож. Та же самая любопытная история приключилась и в комнатах у индуса – молчаливого низкорослого человека с крючковатым носом. Он поглядывал на нас с подозрением и явно обрадовался, когда архитектурные исследования Холмса пришли к концу. Незаметно было, чтобы во время этих визитов Холмс нашел улику, которую искал. У третьего студента нас ждала неудача. Когда мы постучали, он не пожелал нам открыть и вдобавок разразился потоком брани.
– А мне плевать, кто вы. Убирайтесь ко всем чертям! – донесся из-за двери сердитый голос. – Завтра экзамен, и я не позволю, чтоб меня отрывали от дела.
Наш гид покраснел от негодования.
– Грубиян! – возмущался он, когда мы спускались по лестнице. – Конечно, он не мог знать, что это стучу я. Но все-таки его поведение в высшей степени невежливо, а в данных обстоятельствах и подозрительно.
Реакция Холмса была довольно необычной.
– Вы не можете мне точно сказать, какого он роста? – спросил Холмс.
– По правде говоря, мистер Холмс, не берусь. Он выше индуса, но не такой высокий, как Гилкрист. Что-нибудь около пяти футов и шести дюймов.
– Это очень важно, – сказал Холмс. – А теперь, мистер Сомс, разрешите пожелать вам спокойной ночи.
Наш гид вскричал
