Ответ последовал почти незамедлительно и истерил возмущением и негодованием:
— И ты не покормишь несчастную женщину?
При этом в ход были пущены весь невербальный арсенал, на кой богат слабый пол: и соблазнительная поза (все ж свои — одежду никто не одевает), и закатившиеся в потолок глазки, и надутые губки, (прекрасный образчик женственности с Малороссии, тоже однажды попытавшей счастья в заграницах), а голос прорезался уже более возмущённо:
— И отправишь одну под непонятной канонадой домой?
— Да! Тебе надо срочно идти домой, — подтвердил он, — ты сегодня выходная? Сиди дома и не высовывайся,
— А ты значит высовывайся? — Его весьма многозначительно передразнили, игриво тряхнув рыжими кудрями.
Он был весь озадачен и занят проблемами, ко всему ещё разгорячён разминкой. Но как оказалось — супротив природы не попрёшь, а природа вот она грудью высокой дышит, бёдрами крутобокими качает, губами чувствительными двигает-гримасничает, и что самое обезоруживающее — глазищами своими кареокими пронзительно стреляет, и метит мерзавка не в бровь, не в глаз, а… в общем тоже в неспокойное проявление природы.
«А волосы при свете действительно рыжие. Ну не заметил вчера вечером при приглушенном свете…, сразу не заметил — перекрасилась в рыжий, а обид было-о-о…, на полчаса.
Вообще женщины утверждают, что это им нужно для себя: накрашенные ногти, новые причёски, привлекательные шмотки. Но это так они от невежества и феминистской потновитости говорят. Главное тут слово „привлекательные“. Все их желания выделиться уходят глубокими корнями в первобытные времена, когда надо было привлечь внимание партнёра для спаривания. А смена масти — это из женского арсенала своего рода интуитивный тактический ход удержать блудливого самца. Самца стремящегося (на генном уровне) расширить свой ареал, пометить более обширные территории и как следствие наиболее продуктивно распространить своё семя по миру (оплодотворить побольше партнёрш). А тут тебе, то блондинка, то брюнетка, то рыжая — чем не новая тёлка! То что надо — разнообразие»!
Николай посмотрел на девушку уже с ироничным прищуром — годы научили его этаким нарочитым цинизмом остужать свои плотские позывы.
«Интересно, сколько эволюции понадобилось времени, что бы выпестовать у женщины это умение, так закатывать вверх глаза, уводя взгляд в сторону? Надо сказать — весьма эффективный защитный рефлекс, наработанный у слабого пола, опять же, ещё с тех самых, диких времён, — он усмехнулся, — наверняка спасший не одну человеческую самку в девственных лесах какого-нибудь палеолита, от диких шатунов-охотников с дубьём».
Вслух же спросил:
— А что, по-твоему, на улице происходить?
— Я поначалу решила, что дождь и гроза, но теперь не знаю, что и думать, — девушка видимо усекла перемену во взгляде и настроении собеседника, и сразу как-то сдулась, лениво опустив плечи, превратившись из грациозной дикой кошки в домашнюю.
А после кратких объяснений в глазах представительницы прекрасного пола, наконец, появился испуг.
С девушкой его связывали незатейливые отношения, по крайней мере, как ему казалось или хотелось. Что там по этому поводу думает девица, он старался опускать, сама же она называла себя «девушкой выходного дня», открыто не претендуя на большее, но скорей всего до поры. Но не это волновало сейчас Николая. Пока он говорил, в его голове стал в общих чертах формироваться план дальнёйших действий. И снова сквозь мыслеплетение прорезался негодующий голос:
— И ты под бомбами меня отправляешь домой?
— Ты живёшь в пяти минутах ходьбы, а на улице уже всё утихло…
— Я всегда знала, что ты со мной общаешься, потому, что я живу в шаговой доступности, а не где-нибудь в районе Александрия.
— Оставайся, но я сейчас уйду и неизвестно когда буду. Тем более ты вчера сказала, что забыла оставить корм своей кошке…
Упоминание о кошке, оставшейся одной в пустой квартире, вызвало возглас на высокой ноте, заставило девушку забыть об урчащем желудке и метаться по комнатам в поисках разбросанной одежды.
Телевизор продолжал передавать репортажи о положении дел вперемешку с официальными заявлениями властей и армейских начальников. Ткнув на кнопку местного канала, зыркая то на экран, то на постепенно облачающуюся в одежды девицу, Николай закурил.
Волна большого хаоса, прокатившая по Вашингтону, прошла, но! Военные патрули, толпы людей, машин, очереди в супермаркетах — это хорошо, неразбериха ему в товарищи.
Хлопнула входная дверь. По-моему его назвали «козлом», но это неважно. В голове у него, где-то глубоко сидела мысль, и он никак не мог её извлечь. Вчера! Да! Вчера у него на глазах мелькнула информация. Лихорадочно вспоминал — что же он вчера вычитал из Интернета? Или всё же не по «сети»? Но что-то, же он прочитал?
Встав, прошёл на кухню — надо всё-таки позавтракать, он всегда поздно завтракал. Его организм после сна сразу не требовал еды, но два прошедших часа раскрутили метаболизм — самое время подкрепиться.
— Так, что тут у нас, — пробормотал Николай, открыв холодильник, — можно яичницу с беконом сварганить.
Бросив кусочки сала с прожилками мяса на сковороду, чуть поджарив, добавил тёртый сыр, разбил яйца, сверху накрошил зелёного лука. Скорлупа — в мусорный пакет. Ага! Вот!
Вытащив из целлофанового мешка кусок скомканной газеты, вытряхнул остатки рыбы, расправил. Точно!
Вчера за телевизором с удовольствием распивая парочку бутылок пива с солёной рыбкой (наследство привычек юности), он мельком вычитывал из газеты, измазанные рыбьим жиром, статейки. Вот!
«Сегодня Михаил Горбачёв, бывший президент СССР, выступит перед студентами в университете Джонса Хопкинса,… бла, бла, бла, это уже ни к чему. За какое число газета? Два дня назад — пятница! Он мог остаться на уик-энд в столице. А где он мог остановиться?» — Метнувшись в зал за картой, только сейчас унюхал запах сгоревшего завтрака.
— Ах, ты твою мать! — Снял сковороду с плиты, — черт с ним, с этим завтраком.
Указательный палец гулял по карте города. Ближайший отель? Вот! И ещё! Да их тут как минимум три неподалёку!
Уже спускаясь по лестнице, он набрал телефонный номер отеля. Получив отрицательный ответ, набрал другой. Повезло на третий раз.
— Здравствуйте девушка, вас беспокоят из школы международных исследований П. Нитца, университет Хопкинса. У нас на днях выступал с докладом господин Горбачёв и позабыл кое- какие свои бумаги. Вы не подскажете, он не у вас остановился? Прекрасно! О нет! Предупреждать его не надо, дело в том, что педагогический совет решил сделать ему презент, и пусть это будет для него сюрпризом.
Девушка из регистратуры даже любезно назвала телефон, по которому он мог позвонить в номер, занимаемый интересующим его господином, посоветовав поспешить, потому что, «насколько ей известно, сей господин заказал железнодорожные билеты через их службу сервиса, и через два часа отбывает, и вообще в городе такое твориться…».
Вот теперь можно поспешить, надо ещё сделать крюк к тайнику и прихватить оружие.
«Всё-таки волнуюсь», — подумал он, когда машина взвизгнула покрышками.
Город предстал в новом свете. Одно дело смотреть на это через экран телевизора, другое — увидеть воочию. Не сказать, что он привык к Вашингтону, но даже фильмы-катастрофы не могли так передать атмосферу свалившейся на Америку беды. Некоторые американские обыватели, уверенные в собственной неуязвимости, были даже не подавленными, а какими-то затравленными, ссутулившись с опаской поглядывая в облачное небо. Исчезли приклеенные улыбки, зато появились расклеенные листовки и плакаты: «Поддержим наши войска!», «Ответим вероломному агрессору!». На глаза даже попался один такой рисованный и с виду, словно из времён второй мировой, где изображался злобный азиат, целившийся прямо тебя из винтовки. Пролетающие вертолёты и частые армейские патрули, скорее нагнетали тревогу, чем успокаивали. Удивило большое количество чернокожих среди военнослужащих, а среди белых неестественно большой процент в очках с диоптриями — как будто на молодую профессуру напялили военную одежду, сунули в руки оружие и понагнали на войну. Но позы у всех картинно-геройские. Смешно.
Подъезжая к гостинице, Николай позвонил по номеру, который дала ему девушка. Спутать с кем либо голос ответившего было невозможно. Через два квартала мобильник отправился в урну, как просили — «третий режим», да и вообще…
Существуют десятки способов, как проникнуть в отель, не засветившись перед камерами наблюдения и не вызывая подозрений секьюрити подобного заведения. Выбрав один из самых примитивных — службу доставки, натянув на лоб фирменную кепку известной пиццерии, он без препятствий оказался перед искомой дверью.
