мужем легче управлять, чем этим черноволосым дикарем. За Сигурда я, пожалуй, и впрямь выйду замуж, если его не убьют, но, клянусь Богом, не долго он просидит на троне Ирландии. Я отправлю его вслед за Брианом.
— Ты говоришь так, словно Бриан уже мертв, — раздался спокойный голос за спиной королевы. Она резко обернулась.
Глаза Гормлат расширились, когда она увидела одетую в сверкающий зеленый наряд стройную девушку с блестящими неземным светом золотистыми волосами. Королева попятилась и вытянула руки, словно хотела отогнать видение:
— Ивин! Ведьма, отойди! Тебе не околдовать меня своим взглядом! Как ты оказалась в моем дворце?
— Как проходит ветер сквозь деревья, — ответила девушка. — О чем с тобой говорил Бродир?
— Если ты колдунья, то должна сама все знать, — ответила королева.
Ивин кивнула:
— Да, я знаю. Я прочитала это в твоих мыслях. Он советовался с оракулом из морских людей... Кровь и вырванное сердце. — Ее изящные губы дрогнули от отвращения. — И он сказал тебе, что выступает завтра.
Королева побледнела и ничего не ответила, боясь встретиться с магнетическим взглядом Ивин. Она чувствовала себя обнаженной перед этой таинственной девушкой, умевшей сверхъестественным образом просеивать ее мысли, открывая все секреты.
Ивин постояла, наклонив голову, потом неожиданно подняла ее. Королева вздрогнула, ибо что-то похожее на страх блеснуло в колдовских глазах Ивин.
— Кто-то еще есть в замке? — вскрикнула она.
— Ты знаешь так же, как и я, — пробормотала королева. — Ситра, Сигурд, Бродир.
— Есть еще кто-то! — воскликнула Ивин, бледнея и дрожа. — Ах, я давно его знаю... Я чувствую его... Он приносит с собой холод севера, звон ледяных морей...
Девушка повернулась и быстро проскользнула за занавесь, скрывавшую потайную дверь, о которой знали лишь Гормлат и ее прислуга, оставив королеву в замешательстве.
В жертвенном покое старый жрец все еще бормотал над окровавленным алтарем, на котором лежала изуродованная жертва.
— Пятьдесят лет я служил Одину, и никогда не читал такого прорицания, — пробормотал он. — Один давно отметил меня своей печатью. Года пронеслись, как засохшие листья, и мой век подошел к концу. Я видел, как один за другим рушились алтари Одина. Если христиане выиграют битву, служение Одину прекратится. Мне открылось, что я принес свою последнюю жертву...
Низкий властный голос прозвучал за спиной у старца:
— И что может быть справедливее, чем самолично сопроводить душу последней жертвы в царство того, кому ты служишь?
Жрец обернулся. Жертвенный кинжал выпал у него из рук. Перед священником стоял высокий человек, завернувшийся в плащ, под которым блестели доспехи. Широкополая шляпа была надвинута на лоб, и, когда он приподнял ее, единственный глаз, сверкающий и мрачный, как бурное море, встретился со взглядом священника.
Старик сдавленно, а потом во всю мочь завопил от ужаса.
Ворвавшиеся в комнату воины нашли жреца лежащим рядом с алтарем, мертвого, без единой раны, но с перекошенным лицом. Тело его изогнулось в предсмертной агонии. Остекленевшие глаза выкатились от страха. Но никого, кроме трупов жреца и несчастной жертвы, в комнате не оказалось. Никого не видели входящим или выходящим из комнаты колдуна, после того как оттуда вышел Бродир.
Король Бриан спал один в своей палатке под охраной вооруженных воинов и видел странный сон.
...Высокий седой богатырь возвышался над ним. Голос незнакомца напоминал раскаты грома:
— Берегись, поборник Белого Христа. Ты бьешь моих детей и ведешь меня в темные пустоты Йотунхейма, но я заставлю тебя пожалеть об этом! Ты убиваешь моих детей, а я поражу твоего сына. Когда же я уйду во мрак, ты отправишься вместе со мной. И тогда Те, Кто Выбирают из Мертвых, спустятся с неба на поле боя!
От громового голоса и ужасающего блеска единственного глаза страшного незнакомца кровь застыла в жилах короля, никогда прежде не знавшего страха. И тогда он со сдавленным криком проснулся. Факелы, горящие снаружи, хорошо освещали внутренности палатки, и король сразу разглядел стройную фигуру.
— Ивин, — воскликнул он. — Боже мой, королям повезло, что твой народ не принимает участия в интригах простых смертных. Ведь вы умеете пробираться в наши палатки под самым носом у стражи. Ты ищешь Дунланга?
Девушка грустно покачала головой:
— Я больше не увижу его живым, великий король. Если я пойду к нему сейчас, моя черная печаль может лишить его мужества. Я отправлюсь искать его завтра среди убитых.
Король Бриан задрожал.
— Но я пришла сюда не для того, чтобы говорить о своей скорби, мой господин, — устало продолжала она. — Не в обычае моего народа принимать участие в спорах людей, но я люблю одного из вас. Этой ночью я говорила с Гормлат.
Бриан вздрогнул, когда девушка произнесла имя его бывшей жены.
— И... что ты узнала? — спросил король.
— Бродир выступает завтра.
Король тяжело вздохнул:
— Не по душе мне проливать кровь в священный день. Но если на то воля Бога, мы не будем ждать их нападения... Мы сами выступим на рассвете, чтобы встретить их. Я пошлю гонца вернуть Донафа.
Ивин опять покачала головой:
— Нет, великий король. Пусть Донаф живет. После битвы королевству нужны будут сильные руки, чтобы удержать скипетр.
Бриан в упор посмотрел на Ивин:
— Я слышу в твоих словах свою смерть. Ты знаешь мою судьбу?
Ивин беспомощно развела руками:
— Мой господин, даже Темные люди не могут по своей воле разорвать завесу. Я не узнавала твою судьбу, не гадала, не прочитала ее по туману или по разлитой крови. Но на мне лежит проклятие. Сквозь пламя вижу я вихрь битвы.
— Я погибну?
Девушка закрыла лицо руками.
— Хорошо, и да свершится воля Бога, — спокойно произнес король Бриан. — Я прожил долгую жизнь. Не плачь. Сквозь самые темные туманы мрака всегда поднимается заря... Мой клан станет чтить тебя в грядущие дни. Теперь иди, ибо ночь отступает. Скоро рассветет, а я хотел бы еще обратиться к Богу...
Ивин словно тень выскользнула из палатки короля.
Глава 5
Война была как сон. Не знаю
Как много душ послал я в ад.
И Один, яростно взывая,
Всех приглашал в свой райский сад.
Как бьются боги в Рагнроке,
Сквозь гром сраженья слышал я...
Сага о Конне
Словно призраки двигались люди сквозь туман, поднявшийся на
