Задача не была сложной. Представь себе, что судно, подлежащее осмотру, не подчиняется сигналу миноносца. Дается предупредительный выстрел. Если купец все же пытается улепетнуть, по нему жарят из орудий. Бывали случаи, что пароходы успевали удрать, особенно если их было несколько. Пока миноносец гнался за одним, остальные давали тягу. Тут появлялись на сцену мы. Круг над судном. Очередь из пулемета. В крайнем случае — бомба на курсе. Это действовало. В общем, работа была простая и нехлопотная. Мы исправно получали свои денежки. И вот приходит задание: сопровождать блокирующий эсминец. На этот раз из-за какой-то неурядицы было нарушено правило о заложниках. Джимми и я, бывшие поручителями друг за друга, оказались в воздухе одновременно. В море мы застали привычную картину: фашистский эсминец разрывался между четырьмя корытами, вышедшими из Бильбао. Погнавшись за одним, он поручил нам остальных. Делая круг над пароходом, я увидел, что он наполнен людьми. Его палубы были так набиты пассажирами, что не было видно не только палуб, но даже надстроек. Сплошная масса людей. Это было ново. Я сделал круг и пострелял из пулемета. Пароход продолжал двигаться. Я зашел на второй разворот, намереваясь бросить на его пути бомбу, когда услышал в наушниках радиотелефона голос Джимми:
— Хэлло, Бен! Что у тебя там?
— Ничего особенного.
— Мой пароход набит, как бочка.
— И мой тоже.
— Это дети.
— Может быть.
— Спустись пониже, и ты увидишь.
— А мне это неинтересно.
И я бросил перед носом парохода бомбу. Он застопорил машину. Я был свободен. А Джимми все кружил да кружил над своей коробкой. Я уловил в радиотелефон его разговор с командиром эсминца.
— На пароходе дети, — говорит Джимми.
— Задержать! — орет франкист.
— Я не могу бомбить детей.
— Задержать!
Эсминец поднял сигнал: «Всем судам следовать за мной. Самолетам обеспечить выполнение» — и потопал к своей базе. Два парохода болтались в нерешительности. Ближайший к эсминцу повернул за ним. Тот же, над которым кружил Джимми, нахально продолжал идти прежним курсом. Видя неладное, эсминец передал мне свой приз и пошел вслед за утекавшим подопечным Джимми. Но тот был уже далеко. Эсминец открыл огонь. Тут я снова услышал голос Джимми:
— Прекратите огонь.
Командир. Об этом мы поговорим на берегу.
Джимми. На пароходах только дети.
Молчание — и новый выстрел с эсминца по пароходу. Снаряд лег близко.
Джимми. Предлагаю прекратить огонь.
Еще один снаряд вскинул столб воды по носу парохода.
Джимми пошел к эсминцу.
Джимми. Еще один выстрел, и вы получите от меня бомбу.
Вместо ответа эсминец открыл зенитный огонь по Джимми.
В следующий миг бомба Джимми разорвалась у борта эсминца. Другая. Третья. Для Джимми это должно было кончиться плохо. Бомбы вышли, а ущерба эсминцу он почти не нанес. Командир продолжал обстреливать пароход с детьми. По-видимому, снаряды достигали цели. На пароходе поднялась паника. Спускали шлюпки. Дети прыгали с борта прямо в воду. На судне появился огонь. Эсминец не позволял остальным пароходам приблизиться к горящему. И тут я снова услышал Джимми:
— Командир эсминца, немедленно прикажите всем судам подойти к горящему пароходу и снять детей.
В это время самолет Джимми шел над эсминцем. Я видел, как блеснули зенитки на палубе, харкнуло огнем в самое брюхо его самолета. Клубки разрывов зачернели над Джимми. Эсминец стрелял отвратительно. А Джимми твердил свое:
— Примите меры к спасению детей.
Спираль Джимми делалась все круче. Он быстро снижался. Я не слышал, о чем там еще говорили, так как переключился на разговор с берегом. Нужно было уведомить базу о происходящем. Лишь в самый последний момент я видел, что Джимми перешел в пике. Его машина была уже над самым эсминцем, когда снова сверкнули зенитки. Пламя почти мгновенно охватило машину Джимми. Огненным клубком она упала на палубу эсминца у самого мостика.
Бендикс задергался сильнее обычного. Немного успокоившись, он продолжал:
— Он совершил гадость. Мне, как его поручителю, это могло стоить жизни. Теперь я ни черта не могу получить с легиона. Пропали даже заработанные деньги.
4
Я раздумывал над тем, нужно ли сообщать вдове о второй, на этот раз настоящей смерти Джимми. Так ничего и не придумав, решил сначала сходить в бюро «легиона» и получить страховой полис Джимми. Но поверенный разъяснил мне, что мистер Джонатан Хилл нарушил договор и полис не может быть выдан.
Вчера я встретил еще одного летчика, вернувшегося оттуда же. Он сам искал меня.
— Ты понимаешь, Арву, какая гадость? Нужно как-нибудь сказать жене Джимми об несчастье.
— Не стоит. Она привыкла уже к мысли, что его нет. Нужно ли бередить такую рану?
— Разве ты не знаешь?
— О чем?
— Она же участвовала в этой игре. Я говорю про его первую смерть.
Я опустился на стул.
— Тебе ничего не сказали? Это потому, что Джимми подготовлял перелет всей эскадрильи на сторону республиканцев. Вместе с машинами...
— Не выдержал и... провалил дело из-за ребятишек?
— Нет, тут иное. Немецкая разведка купила одного из наших. В тот день его послали в полет вместе с Джимми не случайно. Тем временем на берегу разоружили нашу эскадрилью.
— И Джимми узнал об этом?
— Мы успели дать ему радио.
— А кто — тот?
— Предатель?
— Да.
— Ты его знаешь...
Он не успел договорить: кто-то подошел сзади и ударил меня по плечу:
— Здорово, Арву!
Я обернулся. С протянутой рукой стоял Бендикс. Я было тоже протянул ему руку, но тут мой собеседник договорил:
— Я хотел сказать: ты знаешь предателя.
И он кивком головы указал на Бендикса».
НАШИ АВТОРЫ
МЛЕЧИН ЛЕОНИД МИХАЙЛОВИЧ родился в 1957 году в Москве. Окончил факультет журналистики МГУ. Автор многих остросюжетных повестей. В московских издательствах вышли его книги: «Хризантема» пока не расцвела» (1980), «Проект «Вальхалла» (1982), «Последнее дело инспектора Имаи» (1984), «Возвращение, нежелательно» (1986).
Л. Млечин — лауреат премии московского комсомола. Член Союза писателей СССР.
АЛЕШКИН ПЕТР ФЕДОРОВИЧ родился в 1949 году в деревне Масловке на Тамбовщине. После окончания ПТУ служил в армии, по комсомольской путевке был направлен на строительство газопровода «Средняя Азия — Центр», потом — железной дороги «Сургут — Уренгой», освоил несколько рабочих специальностей.
Окончил филологический факультет Тамбовского педагогического института и сценарный факультет ВГИКа.
