обратиться к нашему солдатику, жаркий воздух разорвал жуткий рёв.
— МА-МА… — донеслось с поля.
— Громко, — констатировал Абмал.
— Да, — подтвердил охранник, — если бы он так не орал, возможно, мы бы его и не заметили.
И тут же пожалел о сказанном, увидев разгневанный взгляд Амбала.
Борис притянул к себе парня. Тяжело дыша, приказал ему:
— Зови своего приятеля! Пусть не смеет его тыкать копьём!
Охранник развернулся лицом к полю, сложил бочонком ладони у рта и проорал:
— Колин!
Но его крик тут же стёрся пронзительным воплем:
— МА-МА…
— Колин! Не смей тыкать в него…
— МА-МА…
— Что⁈ — вдруг отозвался Колин, обернувшись к нам лицом.
— Не смей тыкать его… — надрывался охранник.
— МА-МА…
— Прекрати, — кинул кудрявый охраннику. — Беги к нему.
— Ч… что? — парень явно пересрал, услыхав то, чего больше всего боялся.
— БЕГИ! — рявкнул кудрявый, и тут же сжал кулаки от боли. — Спасай друга!
Потоптавшись на месте, охранник попытался изобразить охвативший его гнев, но в ту же секунду его лицо исказилось обидой малолетнего ребёнка. Почти рыдая, он прыгнул в траву и побежал к своему другу, шурша кожаным доспехом, который носил явно незаслуженно.
Пока он бежал, те двое приблизились, и уже можно было рассмотреть того, что истошно звал свою мать. Это был… вроде как мужчина. Кожа сморщенная, зелёного цвета, поэтому возраст определить даже гадалка не сможет. Половину лица, плечо и часть груди скрывал вздутый как праздничный шар серый пузырь. Мне показалось, что мужчина жирный, но приблизившись к нам еще ближе, мне удалось рассмотреть его внимательнее и убедиться, что к его одутловатости жир не имеет никакого отношения. Одежда вся пропиталась гноем, который обильно сочился между складками кожи. Могло показаться, что мужчину одевали силой, натягивая на его тело вещи крохотного размера. Рубашка разошлась по швам и держалась на соплях. Огромное пузо болталось у колен, а руки, похожие на огромные сардельки висели вдоль тела, обтянутые лоскутами лопнувшего рукава.
— МА-МА…
Жуть!
— Что с ним? — спросил я у кудрявого.
— «Труперсы» заразили его. Болезнь не приняла его. Отвергла. А следом и «Труперсы» отвергли его, отпустив обратно домой.
Какое тонкое чувство сострадания.
— Вы поможете ему? — спросил я.
Это могло показаться наивно и глупо, но кто знает, здесь в деревне оказалась целая лаборатория, может, и лекарство у них есть.
— Поможем. Обязательно поможем, — улыбнувшись, прошептал по ветру кудрявый. — Хрящ, принеси лук.
Амбал сгонял к лошади и быстро вернулся, держа в руках лук и колчан со стрелами. Кудрявый принял лук, затем вложил стрелу. Наконечник сразу привлёк моё внимание. Материал напоминал всю ту же высушенную кожу, из которой были сделаны наши мечи. Такой же сморщенный и сушёный, желтоватого оттенка.
— Это и есть противоядие?
— Оно самое, — отвечает седовласый мужчина на полном серьёзе. — Осталось дождаться, когда наши доблестные защитники вернуться к нам. И я сразу же вылечу бедолагу.
Злорадный смех окружил меня. Только сразу же раздался кашель, и Амбалу пришлось утихнуть, последовав примеру своего хозяина.
— МА-МА… МА-МА…
Охраннику оставалось пробежать метров десять. Он уже махал своему приятелю рукой и что-то выкрикивал. Зря. Второй охранник оглянулся, пытаясь расслышать, что ему кричат. Оступился. И упал в траву.
— МА-МА…
Когда первый охранник подбегает к своему приятелю, из травы высовывается копьё. Наконечник врезается в тучное тело, и пронзает огромное пузо.
— МА…
Вначале что-то громко булькнуло. Затем раздался взрыв.
В воздух взмыли ошмётки плоти и одежды. В облаке крохотных капель гноя, что взмыли в воздух на пару метров, можно было увидеть трёхцветную радугу: бурый, зелёный и жёлтый. Как же мне захотелось вставить в уши наушники, включить Korn: Bitch we got a problem, выкрутить звук на полную катушку, чтобы мой музон был слышен рядом сидящим людям, и не слышать всего это пиздеца, что обрушился на мою голову.
— ЗАРАЗА! — крикнул кудрявый. — Зачем⁈ — и раздосадовано ударил себя по карманам.
По полю пронеслись человеческие крики. Те два охранника, что оказались в эпицентре взрыва, кричали как опалённые и просили о помощи. Первый стоял на коленях, схватившись за лицо. А второй, которого звали Колин, вскочил на ноги и, пробежав пару метров, упал в траву. Начал крутиться, словно у него змеи в одежде. И всё это сопровождалось пронзительными криками боли.
— Что с ними? — спросил я, слегка обосравшись.
Мне не ответили.
— Им не помочь, — пробубнил Амбал, взглянув Борису в глаза.
Кудрявый натянул тетиву и прицелился в того, что стоял на коленях, именно в того, что так боялся уходить в это поле. Стрела чуть подрагивала. Деревянный лук согнулся так, что я слышал его шёпот, молящий прекратить эти мучения. Глаза кудрявого спрыгнули с цели и потянулись в мою сторону. За глазами потянулась голова. Затем он сам повернулся ко мне, нацелив наконечник стрелы мне в лицо.
— Иди за своим мечом, — это была не просьба. Это был приказ, который я никак не мог оспорить.
Ножны с мечом были привязаны к седлу. Я сходил. Вложил свою ладонь в сухую ладонь моего меча. Вынул его. Когда я шёл обратно, я уже догадывался, к чему он ведёт.
— Я попрошу тебя об одной просьбе, — улыбчиво просит меня кудрявый, — Хорошо? Сходи к нашим друзьям, помоги им. Пока еще не поздно.
— Как? — спросил я.
Я покрутил в руках меч. Спасительной таблеткой он точно не являлся. Если только от головы.
— Бить в тело нет смысла, — говорит кудрявый.
Опустив лук, он говорит:
— Руби головы.
— Я не подписывалась на это дерьмо!
— Я обещал тебе, что ты познакомишься с ними близко. Я всегда держу свои обещания! Иди!
Стрела снова уставилась мне в лицо.
— Вспомни про маску, — говорит мне Борис, — вспомни про свою миссию. Она вон, лежит в твоём рюкзаке, — и головой кивает в сторону рыжей кобылы.
Обернувшись, я вижу свой рюкзак, привязанный к седлу.
— Ты не бойся, — успокаивает меня Амбал, — им уже не помочь. Если мы сейчас ничего не предпримем, может стать только хуже.
Какой у меня выбор? Сдаться. Получить стрелу в лоб. Глядя на корчившихся от боли людей, я не испытывал никакого сожаления. Но и марать руки так просто не собирался. Закрыв
