Больше он не нашёл слов для ошеломлённой таким известием девушки, просто развернулся и дал мне знак идти за ним. А убитая горем Тэйминэут кинулась вперёд нас и нырнула в дом. Пока я подзывала Зоркого, что заигрался с таким же молодым как и он сам, серым псом, девушка успела вынырнуть из дымохода, но не с пустыми руками.
Эспин уже успел отойти поодаль и не мог видеть, как Тэйминэут вынимает из колчана стрелу, натягивает лук и целится ему в спину. Я успела лишь вскрикнуть, прежде чем она резко скомандовала:
– Муж мой, повернись.
Эспин повернулся и замер на месте. О чём он думал, по его застывшему лицу было трудно понять. А Тэйминэут заявила:
– Уж лучше мне стать вдовой, чем жить с таким позором.
– Тэйминэут, пожалуйста, не надо! – кинулась я к ней.
– Твой брат оскорбил меня, – не сводила она с него гневного взгляда. И стрелу с костяным наконечником тоже не отводила.
– Прости его, пожалуйста. Не убивай Эспина. Он просто сказал глупость, не подумав. Он не хотел тебя обижать.
– Он не желает видеть меня рядом с собой. Что может быть обидней?
– Эспин просто не успел привыкнуть к мысли, что вы теперь женаты, – принялась я уговаривать её. – Дай ему шанс исправиться. Он хороший, просто иногда говорит, не подумав. Он исправится, обещаю.
Теперь Эспин смотрел на меня зверем, а Тэйминэут опустила лук и с надеждой в улыбке заявила:
– Ладно, пусть привыкает, я буду терпеливо ждать. Так куда вы собрались идти?
– К оси мира, – ответила я, – спасать нашего дядю.
– От чего спасать?
– От пехличей, что живут в чум-горе под Ледяной звездой и варят в котле китов, отчего земля содрогается.
Вообще-то я думала, как истинная аборигенка Полуночных островов Тэминэут испугается и в такое опасное путешествие вслед за нами не отправится. Не тут-то было.
– Я знаю, как добраться до Тюленьего острова. И мои собачки знают. Я пойду с вами, обязательно помогу тебе и моему мужу, – радостно заявила Тэйминэут и кинулась к дому, откуда не далее как час назад вытащила покойного отца.
Мы даже возразить не успели, как из дымохода на покрытую снегом бревенчатую крышу стали вылетать какие-то шкуры, мешки, корзины. Тэйминэут готовилась к походу очень серьёзно. Кажется, это меняет дело. К тому же у меня в голове созревает план, как нам с Эспином в целости и сохранности добраться до оси мира, а Тэйминэут обрести мужа.
Пока я обдумывала детали плана, чтобы все были довольны и счастливы, девушка вылезла из дома, оглядела нас и заключила:
– Без лапок идти к закату, а потом на север нельзя.
– Каких ещё лапок? – не поняла я.
А Тэйминэут не ответила и отбежала ближе к пропасти, где откопала вход в другой дом и, откинув заградительные лапы кедрача, залезла внутрь. Пока её не было, Эспин подошёл ко мне и шепнул:
– Ты же не собираешься брать эту полоумную в поход к оси мира?
– Почему полоумную?
– А ты будто и не видела, что она хотела меня застрелить.
– Я тут подумала и поняла, что это просто эмоции. Когда меня обидят, я ведь тоже хочу рвать и метать. Будь у меня в такой момент ружьё, мало ли что бы я с его помощью успела натворить. Так что не обижай больше Тэйминэут и всё будет хорошо.
– Что ты ей наобещала? Учти, я не собираюсь изображать перед ней мужа. Ясно?
– Просто будь дружелюбным, а то она тебя точно застрелит.
– Я не понимаю тебя, Шела, – тихо закипал он, – ты чего добиваешься?
– Если ты забыл, то напомню, у нас нет карты островов, нет такого проводника как Вистинг. А Тэйминэут есть. Она и будет нашим проводником.
– А ничего, если она решит, что для нашего блага нас надо удавить ремнём во сне? Она же непредсказуема, непонятно, в какие ещё дикости верит.
– Мне кажется, ты утрируешь, – хотелось успокоить мне Эспина. – Мужа, который к ней хорошо относится, она убивать не станет. Так что всё в твоих руках. А собачья упряжка нам очень пригодится. В неё же можно сложить наши рюкзаки и идти пешком налегке.
– Ты что, из меня альфонса хочешь сделать? Ради восьми пока ещё живых собак и нарты? Знаешь, Шела, твои рассуждения начинают меня пугать. Дух Крогов в тебе наконец проснулся, но в какой-то жутковатой ипостаси.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ну да, он прав, я перегибаю палку, надо бы остановиться. Нельзя играть людскими чувствами. А дядю Руди спасать надо. Как же найти в этой ситуации компромисс?
Пока я думала и размышляла над сложившейся ситуацией, Тэйминэут выбралась из чужого дома и подбежала к нам. В руках у неё была странная смесь из снегоступов и лыж. Рама из двух планок, четыре распорки между ними и множество переплетённых шнурков и кожаных ремешков в пустотах – вот что такое лапки.
Но снегоступами дело не ограничилось, и Тэйминэут раздобыла для нас с Эспином в заброшенных домах торбаза – лёгкие и удобные сапоги по колено. К ним без труда получилось привязать лапки. А что, с такими сапогами и снегоступами в снег не провалишься, и мы пойдём куда быстрее и сохраним больше сил.
Пока Тэйминэут продолжила промышлять по домам мёртвых соседей, я вполголоса сказала нахмурившемуся Эспину.
– Надо попросить её провести нас через поселения, что встретятся на пути. Там наверняка найдутся молодые холостяки.
– И? – с подозрением спросил Эспин.
– И тогда мы сосватаем одному из них Тэйминэут. Ну да, я сосватаю, у меня же уже есть опыт.
– Какой ещё опыт?
– На Собольем острове, разве ты забыл? Помнишь Юхагыйнына, который нас переправлял на Медвежий остров? А Кедрачёвку и семью бабушки Матлинэвыт, где я ночевала, помнишь? Так вот с моей подачи весной старший брат Юхагыйнына пойдёт в Кедрачёвку отрабатывать в доме бабушки Матлинэвыт за её внучку Кирсимакан. А всё потому, что я рассказала, где живут одинокие невесты. Так что и для Тэйминэут я подберу мужа, нормального, не то, что ты.
– Что значит, нормального, – хотел было вспылить Эспин.
– Такого, кто рыбу умеет ловить, сетку плести, зверя стрелять. Ты же сам говорил Тэйминэут, ты не её круга, ей работящий нужен. Я такого и найду. А пока не нашла, у нас будет собачья нарта и проводник. Здорово же.
Касательно нарты, как оказалось, я зря раскатала губу. Тэйминэут покидала в неё исключительно свои вещи, и та наполнилась до отказа. А потом девушка принялась запрягать всю восьмёрку собак, поочерёдно одевая каждой на лапы некое подобие кожаных тапочек.
– А это зачем? – не удержалась я от вопроса.
– Чтобы собачки об снег лапы в кровь не сбили. Нынче морозы стояли, снег стал совсем колючий.
Колючий снег? И ради этого она когда-то сшила сорок собачьих тапочек? Ну ладно, Тэйминэут видней.
После обувания упряжки она предложила нам другую нарту, детскую, что лежала в амбарчике рядом с лодкой. Если в неё покидать наши рюкзаки, а самим перекинуть упряжной ремень через грудь и потянуть нарты за собой, то можно без особого труда везти вещи за собой, а не тащить эту тяжесть на спинах. Вернее, тянуть нарту придётся Эспину, а я буду нести в наполовину пустом рюкзаке только лёгкие припасы. Красота!
Каке прекрасное утро - своего я добилась, главное, чтобы Эспин не расстроил мои планы. Тэйминэут теперь очень нам нужна. Пусть она воспитана на специфических идеалах, но вряд ли она дурная девушка. Плохая дочь всё лето с больным отцом возиться бы не стала – удавила бы сразу. А нас с Эспином давить незачем, пока мы здоровы и о том не просим – такие ведь правила соблюдает Тэйминэут?
Глава 64
В пасмурную погоду собаки несли нарту Тэйминэут вперёд, а мы с Эспином брели следом. Привал на обед случился сам собой. Мы преспокойно шли за нартой, как вдруг собаки залаяли и вильнули в сторону. Тэйминэут, как могла, пыталась унять своих подопечных, но ничего не вышло. А тут и Зоркий решил рвануть к взбесившейся стае.
Вскоре я увидела петляющую тень и поняла в чём дело. По снегу бежал белый заяц, и собакам срочно захотелось поохотиться. Тэйминэут сориентировалась быстро: дёрнула спинку нарты в сторону, а сама соскочила с полозьев. Нарта завалилась на бок, всё её содержимое выпало на снег, а собаки заметно притормозили, не в силах тащить то, что не катится, а волочится.
