— Пока Лисса не добьется изменения законов — и, будем надеяться, она это сделает, — только Джил позволяет ей оставаться на троне. Если с Джил что-нибудь произойдет, Лисса больше не может быть королевой. Итак, что бы ты сделала на ее месте?
— Обеспечила бы ее безопасность.
— Вот тебе и ответ.
— Ну, он какой-то расплывчатый. Безопасность подразумевает множество вещей.
— Ибрагим, — вмешалась мама. — Хватит. Сейчас неподходящее время и место.
Эйб еще мгновение смотрел мне в глаза, а потом улыбнулся.
— Конечно-конечно. Все же семья собралась. Праздник. И глянь-ка — вон и новый член семьи.
Дмитрий, тоже в черно-белом костюме, подошел к нам и встал рядом со мной, подчеркнуто избегая прикосновений.
— Мистер Мазур, страж Хэзевей, — официальным тоном произнес он и кивнул обоим.
Дмитрий был на семь лет старше меня, но в тот момент, рядом с моими родителями, выглядел так, будто ему шестнадцать и он вот-вот пригласит меня на свидание.
— Ах, Беликов! — Эйб пожал ему руку. — Я так и надеялся, что мы встретимся. Хотелось бы узнать тебя лучше. Может, как-нибудь найдем время поговорить — о жизни, о любви и всяком таком? Любишь охотиться? Ты похож на охотника. Вот чем нам следует заняться. Я знаю в лесу изумительное место. Очень-очень далеко. Можно посвятить этому целый день. Мне хотелось бы задать тебе множество вопросов. Да и сам я могу рассказать много интересного.
Я бросила испуганный взгляд на мать, безмолвно умоляя ее прекратить все это. Эйб вел долгие разговоры с Адрианом, пока мы с ним встречались, в живописных и ужасающих деталях объясняя, какого обращения со своей дочерью ждет от него. Мне вовсе не хотелось, чтобы Эйб увез Дмитрия куда-то в дикую местность, да еще имея при себе огнестрельное оружие.
— На самом деле я тоже хотела бы присоединиться, — заметила мама. — И у меня есть множество вопросов — в особенности о тех временах, когда вы оба были в Академии Святого Владимира.
— А разве вам не нужно куда-то идти? — поспешно спросила я. — Вот-вот все начнется.
Это соответствовало действительности. Все выстроились как надо, и толпа затихла.
— Конечно, — сказал Эйб и, к моему изумлению, поцеловал меня в лоб. — Рад, что ты с нами. — И, подмигнув, добавил, обращаясь к Дмитрию: — С нетерпением жду нашего разговора.
— Удирай! — сказала я, когда родители отошли. — Если ускользнешь сейчас, может, они и не заметят. Возвращайся в Сибирь.
— Уверен, Эйб уж точно заметит, — ответил Дмитрий. — Не волнуйся, Роза. Я не боюсь. Ради того, чтобы быть с тобой, я выдержу любой допрос с пристрастием. Оно того стоит.
— Ты самый храбрый человек на свете.
Он улыбнулся и задержал взгляд на небольшом столпотворении у входа.
— Похоже, она готова.
— Надеюсь, — прошептала я в ответ.
В торжественной манере герольд привлек внимание зала. Наступила полная тишина. Даже звуков дыхания не было слышно.
Герольд отступил от двери.
— Принцесса Василиса Сабина Рея Драгомир.
Вошла Лисса, и, хотя я видела ее меньше получаса назад, у меня перехватило дыхание. Не сомневаюсь, портниха знала свое дело. Лисса была в официальном платье до полу, с юбкой из шелка и множества слоев шифона, которые вздымались и колыхались вокруг нее при ходьбе. Ткань была цвета нефрита, как и ее глаза, как и лиф платья, усыпанный изумрудами таким образом, что возникала иллюзия ожерелья. Схожие изумруды покрывали пояс; картину завершали браслеты. Распущенные волосы Лиссы, блестящие, изумительного платинового цвета, сами по себе создавали сверкающую ауру.
Рядом с ней шел Кристиан; его черные волосы и темный костюм резко контрастировали с обликом Лиссы. В данном случае традиции существенно нарушались, поскольку Лиссу должен был сопровождать член семьи, но… У нее их был явный недобор. Даже я не могла не признать, что он выглядел потрясающе; гордость за Лиссу и любовь к ней освещали его лицо, какие бы горькие чувства ни испытывал он по поводу Таши.
«Лорд Озера», — припомнилось мне.
Думаю, применительно к нему этот титул приобретал всю большую значимость. Он подвел Лиссу к подножию трона и смешался с делегацией своей семьи в толпе.
Екатерина сделала жест в сторону лежащей на полу атласной подушки.
— Преклони колени.
На одно крохотное мгновение Лисса заколебалась — наверное, только я это и заметила. Без всякой связи я чутко воспринимала ее настроение и малейшие оттенки реакций. Ее взгляд переместился на Джил. Выражение лица не изменилось; до чего же странно — не знать, что она чувствует. Можно лишь строить предположения. Неуверенность? Смятение?
Лисса опустилась на колени и расправила вокруг себя юбки. Во время испытаний Екатерина производила впечатление иссохшей, хрупкой, очень старой женщины, но, когда она поднялась с древней коронационной книгой в руках, я ощутила силу, исходящую от бывшей королевы.
Книга была на румынском, но Екатерина с легкостью переводила текст. Сначала последовала небольшая речь о том, что ожидается от монарха, потом пришло время клятв.
— Клянешься ли ты служить своим людям?
— Клянешься ли ты защищать своих людей?
— Клянешься ли ты быть справедливой и беспристрастной?
Всего было двенадцать вопросов, и на каждый Лисса отвечала «клянусь» трижды — по-английски, по-русски и по-румынски. Отсутствие связи и, следовательно, возможности судить о ее чувствах все еще воспринималось очень непривычно, однако выражение ее лица подсказывало мне, что она говорила искренне и от души. Покончив с клятвами, Екатерина подала сигнал Джил. Сейчас в руках у той была специально изготовленная для Лиссы корона из белого и желтого золота, украшенная бриллиантами и изумрудами. Она прекрасно довершала ее наряд; и, как с изумлением заметила я, наряд Джил тоже.
Это соответствовало традиции — что монарха короновал член семьи. Руки Джил дрожали, когда она возлагала усыпанное драгоценностями чудо на голову сестры. Их взгляды встретились, и в глазах Лиссы на мгновение снова вспыхнул вихрь эмоций. Потом Джил отошла в сторону, и церемония продолжилась.
Екатерина протянула Лиссе руку.
— Встань, — сказала она. — Ты никогда больше не будешь преклонять колени.
Держа Лиссу за руку, Екатерина развернула ее лицом к аудитории и голосом, удивительно звучным для такой хрупкой женщины, провозгласила:
— Королева Василиса Сабина Рея Драгомир, первая в своем роду.
Все в зале — кроме Екатерины — опустились на колени и склонили головы. Прошло всего несколько мгновений, и Лисса произнесла:
— Встаньте.
Это оставлялось на усмотрение нового монарха — сколько времени держать своих подданных коленопреклоненными; некоторые царственные особы получали удовольствие, затягивая этот момент.
