– Номер один! – ожила линия Генлаора. – В чем дело? Номер один! Номера два, три, четыре! Что происходит, Чевканд?
– Дает команду на взрыв, – прокомментировал Гонщик.
Через секунду те же слова Генлаора прозвучали в зале. Ропот среди членов Ассамблеи усилился, а Стив уже надевал скафандр и кобуру с дезинтегратором.
– Ты куда? – оглянулась на него Тина.
– На Криол. Пока там не успели подорвать наркозавод.
Он исчез.
– Немедленно отправьте на Криол патрульный крейсер Космопола, пусть проверят истинность этой информации, – распорядился, полуобернувшись к стоявшим за его креслом-тумбой существам, сидевший в президиуме алый силарец.
– Чевканд, у меня обострился насморк, и я нуждаюсь в радикальном лечении! – почти взвизгнул Генлаор.
Вначале Тина опешила, но потом сообразила: президент «Галактического лидера» произнес кодовую фразу. Не исключено, что это зашифрованный приказ об уничтожении наркозавода на Криоле.
– Ну так купите себе лекарство в ближайшей аптеке, босс, – с ехидцей отозвался Чевканд. – Я уволен, со всеми вытекающими отсюда последствиями!
Генлаор выругался.
– Сайкалли! – вновь прозвучал его голос. – Радикальное лекарство от насморка, срочно!
Тина до боли сцепила пальцы. Удастся ли Гонщику предотвратить взрыв и благополучно вернуться? Как и в прошлый раз, ее понемногу начинала одолевать мучительная тревога. Между тем передача закончилась – это было сжатое и емкое изложение фактов, не занявшее много времени. Члены Ассамблеи оживленно обсуждали происшествие, потом один из них, человек, объявил в микрофон, что нужно дождаться известий от капитана крейсера Космопола, тогда и станет ясно, ввели их в заблуждение или нет. Остальные согласились.
Прошло около часа, и наконец появился Стив.
– Все, – улыбнулся он. – Наркозавод захвачен Космополом.
Вскоре во Дворец Согласия пришло сообщение от капитана крейсера. После непродолжительных прений присутствовавший на сессии командор Космопола распорядился об аресте Генлаора и других членов руководства «Галактического лидера».
– Победа? – спросила Тина.
– Увидим, – пожал плечами Гонщик.
«Ваша жизнь в опасности!»
Это зловещее предупреждение вспыхивало на экранчике всякий раз, когда Саймон включал медавтомат. Впрочем, он и сам понимал, что его жизнь в опасности, и вел себя адекватно – расстреливал из бортового бластера всех врагов, которые оказывались в пределах досягаемости. Покончив с летательными аппаратами, обнаружил, что есть и другие цели: роботы, морские суда, здания на островах архипелага. Там тоже могут прятаться враги. Если Саймон попадет к ним в лапы, они его растерзают. Шеф предупреждал: «„Живое сырье“ никогда не упустит случая оплевать и растоптать своих богов». Шеф, где-то он теперь…
Две вещи тревожили Саймона. Во-первых, единственный несбитый аэрокар, который не шел на сближение и не исчезал за горизонтом, словно дожидался в отдалении своего часа. Несмотря на то что кровь в жилах у Саймона чуть ли не кипела под действием мейцана (иначе он не вышел бы победителем из стольких воздушных схваток), при виде этой черной точки по спине ползли мурашки. Как будто в небе появился зрачок, пристальный и недобрый, который наблюдает за ним и до поры до времени бездействует… Наверное, это Шидал. Или киборг. Или полицейский комиссар, решивший отомстить за свой испорченный день рождения. Саймон готов был поспорить, что в том аэрокаре сидит один из троицы его злейших врагов, – угадать бы еще, кто именно.
Во-вторых, мейцан на исходе, а без наркотика он не сможет успешно защищать свою жизнь. Саймон все чаще подумывал о захвате заложников – и взамен потребовать у ниарского правительства побольше мейцана… но, чтобы взять заложников, придется покинуть аэрокар, оказаться лицом к лицу с людьми! Он знал, что люди – существа черствые и жестокие: вместо того чтобы проявить к нему сострадание, они его попросту убьют. Надо что-то придумать. Люди внушали ему страх; единственное лекарство от страха – это мейцан; если он не достанет новую порцию мейцана, страх сведет его с ума.
Внезапно Саймон вспомнил: на одном из центральных островов есть больница с родильным отделением. Россыпь ярких разноцветных кубиков среди зелени, ее легко узнать сверху. Он захватит больницу, а потом потребует ящик мейцана, десять миллионов галов и быстроходную космическую яхту. Роженицы и грудные дети – это должно сработать. Шеф не раз повторял: «Умейте играть на чужих слабостях».
Развернув аэрокар на северо-запад – в сторону острова с больничным комплексом, – Саймон обнаружил внизу патрульный катер. Еще один враг. Прицелившись, нажал на кнопку, и… ничего не произошло. Вернее, произошло: «Бортовой бластер разряжен» – вспыхнуло сообщение на пульте. Обливаясь ледяным потом, Саймон набрал высоту и помчался на юг, подальше от опасного катера. И вдруг заметил, что зловещий аэрокар приближается. Боже, так вот в чем дело! Он, значит, выжидал, когда Саймон истратит весь свой боезапас и останется беззащитным… Какая низость! Дрожащим пальцем Саймон ткнул в кнопку «максимальная скорость», застегнул страховочные ремни и обреченно зажмурился.
Из оцепенения его вывел звуковой сигнал. Открыв глаза, Саймон увидел, что аэрокар завис над лесистой территорией, моря нигде нет, а на экране пульта светится сообщение:
«Энергия закончилась.
А. Дайте команду на посадку.
Б. Поместите в зарядную камеру машины запасной блок энергопластин, который хранится в шкафчике Z-3.
Сообщите бортовому компьютеру, выбираете Вы А или Б?»
Саймон нажал на «Б» и завертел головой в поисках шкафчика Z-3. Тут слева, за покрытым засохшими бурыми потеками окном, скользнула какая-то тень. Чужой аэрокар все-таки настиг его! Оглушительный скрежет, запах горелого пластика. Он еще успел заметить новую надпись: «Приготовьтесь к аварийному катапультированию!» – и мир вокруг завертелся; сияющее голубое небо, туманная земля, опять небо, солнце в зените… Воздуха не хватало, потом что-то больно хлестнуло его по лицу, сдирая кожу. Захрустели ветви. Когда круговерть прекратилась, Саймон обнаружил, что кресло застряло посреди большого куста. Было очень душно и жарко. Вокруг стояли деревья с длинными перистыми листьями, синими, зелеными и оранжевыми, их стволы оплетали усыпанные цветами лианы.
Торопливо расстегнув ремни, исцарапанный Саймон вывалился из кресла, ощупал карманы: из правого торчит ребристая рукоятка пистолета Волынина, из левого – гладкая рукоять бластера. По крайней мере, оружие осталось при нем. Под ногами на каждом шагу чавкало. Густая, голубоватого оттенка трава поднималась выше пояса, в воздухе вились тучи мошкары, причем иные из насекомых сверкали, словно крохотные драгоценные камни. Тропики, с нарастающей тревогой понял Саймон. Джунгли. А в джунглях водятся дикие звери, которые сожрут его с потрохами! Словно в подтверждение этой мысли, в траве мелькнуло что-то небольшое – около тридцати сантиметров в длину, – пушистое, полосатое. Саймона захлестнула горячая волна паники. Выхватив пистолет Волынина, он поднял его двумя руками и начал стрелять во все стороны – по кустам, по деревьям, по траве. На землю падали ветки, листья, клочья лиан. Спустя две-три минуты ощутимо полегчавший пистолет заглох. Патроны кончились, сообразил Саймон. Ничего, еще есть бластер… Зато от кровожадных местных хищников он себя на некоторое время обезопасил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
