и вдруг понял, что не знает, что сказать. Все его попытки подначить и досадить, разбились об эту доброжелательность, и он осознал, что в такой ситуации совершенно бессмысленно и дальше демонстрировать холодность и безразличие.
Он медленно расслабился и, подперев спиной баньян, долгое время внимательно осматривал Мо Жаня сверху донизу, прежде чем позвал:
— Мо Жань.
— А?
— Ты очень изменился.
Стоило ему произнести эти слова, ему показалось, что глаза Мо Жаня тревожно вспыхнули, но длинные густые ресницы очень быстро скрыли от него этот странный блеск:
— Учителю нравится или нет?
— …Сносно… — ответил Чу Ваньнин.
Затем он вдруг вспомнил о чем-то, поднял руку и после некоторой заминки осторожно дотронулся пальцами до пояса Мо Жаня.
Мо Жань, вздрогнув от неожиданности, в замешательстве посмотрел на Чу Ваньнина сверху вниз.
— В книге я прочитал, что ты сражался с демоном засухи на реке Хуанхэ, — сказал Чу Ваньнин. — Он ранил тебя в это место?
— …Да.
Чу Ваньнин, который так и не решился попросить взглянуть на шрам, тихо вздохнул и похлопал Мо Жаня по плечу:
— Теперь ты достойный человек и можешь впредь именоваться образцовым наставником Мо.
— Ваш ученик не смеет.
На губах Чу Ваньнина промелькнула улыбка. Он ткнул пальцем между бровей Мо Жаня и быстро спустил его с небес на землю:
— Вот именно, целыми днями бегать где попало неподобающе одетым не похоже на образцового наставника. Идем, солнце садится, сегодня ляжем спать пораньше. Какие планы на завтрашний день?
Чуть подумав, Мо Жань ответил:
— Слышал, завтра будем отбивать рис и готовить муку для рисовых лепешек.
Чу Ваньнин кивнул и вдруг сказал:
— Не смей опять разбрасываться одеждой.
— Да, — ответил зардевшийся Мо Жань.
— Если тебе жарко, просто отдохни.
— Ладно.
Чуть подумав, Чу Ваньнин продолжил:
— У тебя всегда должен быть при себе носовой платок. Не провоцируй незамужних девушек, не путайся с ними и не давай им пустых надежд. У тебя есть платок?
— Э… нет… — Мо Жань почувствовал себя очень неловко.
— …И чем ты обычно вытираешь лицо?
— …рукавом, — Мо Жань почувствовал еще большую неловкость от собственной неотесанности.
Чу Ваньнин, похоже, тоже лишился дара речи. После продолжительной паузы он сказал:
— По возвращении я помогу тебе раскроить платок.
Глаза Мо Жаня радостно засияли:
— Для меня?
— Да.
Мо Жаня переполняло счастье:
— Это так здорово! Учитель, а когда мы его сошьем?
Чу Ваньнин слегка нахмурился:
— …Тебе придется подождать. Сначала нужно закончить все дела здесь.
— Тогда я… тоже хочу с вышитыми цветами яблони, можно?
— …Я сделаю все возможное...
Получив обещание заполучить вышитый Учителем носовой платок в обмен на пригоршню конфет, Мо Жань от радости опять не мог уснуть. Накрывшись новым лоскутным одеялом, он ворочался в постели, смакуя свалившееся на него счастье.
Последние пять лет он влачил жалкое существование, во сне и наяву страдая от кошмаров.
Это был первый раз, когда он не мог заснуть от радости.
Сердце билось так часто, что потребовалось много времени и сил, чтобы успокоить его. В итоге он не выдержал и сел на кровати, чтобы взглянуть в окно, которое смотрело прямо в окно спальни Чу Ваньнина. Он оперся о изголовье и немного приоткрыл ставни, чтобы вдохнуть сладкую свежесть ночи в удаленной от мира деревне, увидеть крошечный деревенский дворик и свет свечей в домике напротив.
Чу Ваньнин еще не спит.
Интересно, что он делает?
Может, обдумывает, что вышить на выклянченном у него носовом платке? Или лакомится принесенным ему песочным лотосовым печеньем?
Мо Жань очень долго не сводил глаз с окна напротив, где горел этот теплый желтый свет, когда же он погас, и Чу Ваньнин лег спать, не в силах расстаться с ним, он тихо и нежно прошептал:
— Учитель, сладких снов.
Но в глубине его сердца были сокрыты другие слова, которые он не мог произнести вслух, даже если никто не слышал его:
«Ваньнин. Сладких снов».
Автору есть, что сказать:
Маленькая сценка: «Чем Учитель и его ученики вытирают пот?»
Культурный человек Чу Ваньнин: носовым платком с вышитыми цветами яблони.
Дикарь Мо Вэйюй: рукавом.
Образец для подражания прекрасный Ши Мэймэй: акульими губами[139.2]. Разве красивые люди могут потеть? Даже если случится такая оказия, никто никогда не узнает об этом.
Лохопет (... ...) Сюэ Цзымин: платок позора с вышитыми иероглифами «Сюэ Мэн». Вышит лично рачительной госпожой Ван, потому что ее сын постоянно теряет вещи, а так нашедший точно будет знать, кому прислать пропажу.
Глава 140. Учитель, поверни[140.1] 18+
Вняв пожеланию Мо Жаня, этой ночью Чу Ваньнин видел сны, но, к сожалению, они были совсем не сладкими.
Во сне он вернулся в то время, когда небеса раскололись над Цайде, но на этот раз починить Адский разлом ему помогал Ши Мэй.
Свинцово-серые тучи обрушились на землю снежным бураном. Когда силы Ши Мэя иссякли, дьявольское заклинание пробило его сердце навылет, и он упал с драконьего столпа в это бескрайнее снежное море. Мо Жань подбежал к Ши Мэю и, заключив в объятия окровавленное тело, преклонил колени у ног Чу Ваньнина, умоляя его протянуть руку и спасти своего ученика.
А он ведь тоже хотел бы спасти его, но нечисть нанесла двойной удар, и он получил те же внутренние повреждения, что и Ши Мэй. Его лицо стало белее снега, но, даже захлебываясь кровью, Чу Ваньнин не мог позволить себе издать ни единого звука. Он знал, что стоит ему открыть рот, кровь хлынет из него, и почуявшие ее сладкий запах твари за барьером вновь пойдут в бой и разорвут их всех в клочья.
— Учитель… умоляю… я умоляю вас...
Мо Жань рыдал в голос и непрерывно бился головой о мерзлую землю, кланяясь ему...
Не в силах это вынести, Чу Ваньнин закрыл глаза и, в конце концов, просто сбежал…
А Ши Мэй умер.
Мо Жань так и не простил его за это.
Потом ему приснился мост Найхэ на Пике Сышэн во время весенних заморозков и проливных дождей, щедро питающих молодую поросль бамбука. Прячась под зонтиком, он в одиночестве шел по мокрой дорожке из голубого известняка и вдруг заметил, что, пока еще очень далеко, по мосту ему навстречу идет другой человек. На нем была простая черная одежда, в руках, вместо
