мире делается? То у нас в Реутове человеческие травмы, а то гибель подряд нескольких иностранных экипажей?! Хорошо хоть, что наши лодки не тонут! — задавался он вопросом.
Но это оказались ещё не все новости. Почти в полночь Платон по радиоле случайно поймал «Голос Америки», через который услышал, что на Кубе якобы был арестован Анибал Эскаланте и ещё тридцать шесть членов компартии Кубы. Им было предъявлено обвинение о принадлежности к микрофракции, тайно сотрудничавшей с советским посольством в Гаване.
— Что за ерунда?! Раз сотрудничали с нами, так это хорошо! Ведь вся Куба с нами сотрудничает!? Зачем же их арестовывать? И зачем им было нужно тайно сотрудничать, если это можно делать явно?! Что-то здесь не так? Видимо это враньё с целью поссорить нас с кубинцами?! Одним словом, вражий голос! — с раздражением выключил Платон радиолу.
К тому же завтра надо было снова выходить на работу и отработать последние три дня местной внутризаводской командировки.
— А потом я увижу свою Танюшу! Интересно, как она там? Не нашёлся ли у нас в цехе для неё ухажёр?! — мечтал Кочет, расправляя свои маленькие крылышки.
После окончания учебного отпуска 29 января Платон снова вышел на работу в цех № 26 и напоследок снова отметился ударным трудом.
А вечером после ужина он уже ждал в гости Панова.
Выполняя обещание, теперь в каникулы Платон стал играть с ним в бильярд-хоккей, быстро научив того новой игре. А вот в настольный футбол на том же бильярдном столе маленьким шашками у Валеры получалось очень плохо. Так что пока остановились они на одном бильярде-хоккее.
Платону было теперь всё равно с кем играть, лишь бы был соперник. Он теперь взял себе среднесортную канадскую хоккейную команду «Шербрук Биверс», проведшую в январе 1966 года три игры в СССР и все проиграв: 4:15 ЦСКА, 1:8 Молодёжной сборной СССР и 5:6 «Спартаку».
Эти профессиональные «Бобры из Шербрука» до этого выиграли в Швеции кубок Ахерна, одолев три сильнейших местных клуба. Но в СССР, куда профессионалы приехали впервые в истории, их ждало полное фиаско, особенно в первом, не афишируемом матче, в начале которого они сначала для профилактики по приказу А.В. Тарасова были просто избиты армейцами.
Платон специально взял этот малоизвестный канадский клуб, чтобы постепенно вывести его в чемпионы.
С прошлого года любимый Платоном еженедельник «Футбол» стал именоваться «Футбол-Хоккей», и вместе с информацией из специально выписываемой для Платона газеты «Советский спорт» он теперь и из него узнавал много хоккейных новостей, в том числе и составы хоккейных команд, в том числе естественно и «Шербрук Биверс». Единственное, что Платон изменил, так это добавил (где-то «купил») в состав команды центрального нападающего первой тройки Джерри О,Ши, в итоге ставшего лучшим бомбардиром и любимчиком тренера Кочета.
А поздно вечером по радиоле любопытный Кочет опять из «Голоса Америки» узнал, что Стратегическое авиационное командование (САК) США, дабы предотвратить дальнейшие аварии, приказало временно снять все термоядерные бомбы с патрулирующих стратегических бомбардировщиков В-52 Stratofortress.
— А может это опять обман? Мол, наши бомбардировщики теперь летают без бомб и для СССР не опасны! Не исключено!? — размышлял хитрый Кочет.
А вечером следующего дня 30 января Национальный фронт освобождения Южного Вьетнама (НФОЮВ) предпринял ряд неожиданных атак по всему Южному Вьетнаму. Атакам подверглись авиабаза Нячанг, штабы 1-ой Полевой армии США, и армейских корпусов, а также военные базы в Дананге и Плейку.
— Здорово! Наконец, кажется, началось?! — перед сном взбодрился Кочет.
А на следующий день среды 31 января атакам подверглись и все крупные города Южного Вьетнама. Сообщалось, что во время этих ударов погибло много американских солдат. Было атаковано и посольство США в Сайгоне, а также правительственная радиостанция. К утру была полностью захвачена и старая столица страны город Хюэ.
В этот день, в среду 31 января, в традиционный для Кочета день приключений, Платон, вспомнив январские события, зимнюю сессию, экзамены, свой день рождения, гостей, каникулы и восстановление отношений с Варей, задумался:
— Так я теперь в футбол за юношей больше играть не смогу!? За них ведь играть можно только до восемнадцати лет включительно! А мне уже девятнадцать! А многим моим товарищам ещё восемнадцать, и они могут играть за юношей! А я теперь имею право играть только за молодёжный состав! Значит я теперь молодёжь, и у меня началась молодость!
