Глава двадцать восьмая
Огненный уикэнд
Алый
— Почему они так и не вышли? — спросил я, когда стало ясно, что после жриц, которые уже вернулись, ни Марфирус, ни Ингианиса не появятся на ступеньках так называемой купели.
— Потому что мужчина, уходящий в клан своей супруги, умирает для своего клана.
— Но ведь они из одного Великого Дома. Как Марфирус может умереть для всех? — спросила Лия, которая весь вечер не отходила от Карунда. Я мог её понять, мне тоже становилось не по себе, если Машмул пропадал из поля видимости.
Все же Темное королевство на самое гостеприимное место на Халяре. Чего только стоило моё знакомство с местным животным миром. А потом Андрей еще спрашивает, почему за все столетия никому не пришло в голову одомашнить кого-нибудь из халярской живности, не считая тех животных, мясо и яйца которых традиционно идут в пищу. Просто большинство из них явно не подходят для одомашнивания. В этом плане земные звери куда приятнее. Хотя, недавно Андрей пытался объяснить, что изначально те же кошки были далеко не так безобидны, как сейчас. Но меня, например, это как-то мало утешает. Что же касается подземных обитателей, стоило только переместиться в столицу Темного Королевства Эльерфор и просто пройтись по внутреннему двору основной резиденции клана Вик-Холь, где нас разместили, я чуть не сделался бездыханным и мертвым только потому, что, увидев маленькую ящерку на одном из плоских камней, которыми был вымощен дворик, не шарахнул по ней каким-нибудь огненным заклинанием. Это сделал Машмул. Причем, даже не дав мне рассмотреть её получше. Шагов с пятнадцати. Разумеется, я возмутился. И тут же получил исчерпывающий рассказ о том, чтобы со мной было, если бы эта тварь успела плюнуть. Оказывается, этих ящериц в народе называют плевалками и противоядие от их яда до сих пор не сумели найти даже темные леди. После такого было как-то поздно возмущаться грубым тоном, которым темный мне все это выговаривал. Поэтому я промолчал. Думаю, Карунд тоже нашел правильные слова, чтобы объяснить Антилии, почему ей стоит держаться к нему как можно ближе. Пока я вспоминал утренний инцидент, Мушмул ответил на вопрос Вейлы:
— Но из разных семей. Так что для своей семьи Марфируса теперь не существует.
— И в чем это будет выражаться?
— В разном, — расплывчато ответил темный.
— И все равно непонятно, — встряхнувшись, высказался я, — почему они не вышли из храма вместе со жрицами.
— Во-первых, — наставительным тоном произнес Машмул, — не из храма, а из купели, у нас это так называется. Во-вторых, в течение всех трех дней празднеств и не выйдут.
— И что, они там… — начал я, а потом постеснялся продолжить, потому что наткнулся на непонимающий взгляд Антилии. Да, при девушке лучше не стоит спрашивать о таком. Но Машмул понял меня и так.
— Конечно. А ты думал, я врал, когда говорил, что в нашем случае во вступлении в супружеские отношения нет ничего вдохновляющего. Им еще повезло, что они смогли встретиться до церемонии, познакомится, пообщаться…
— Влюбиться, — робко вставила Антилия.
— Ну, может быть, — без энтузиазма откликнулся темный.
Зря он так. Вейла ведь теперь не успокоится, пока ей на все вопросы не ответят. Поэтому я снова попытался заткнуть Машмула и переключить внимание девушки на себя. Вот бы и Карунд додумался мне в этом помочь. Но, куда там! Короткостриженный темный у нас еще тот молчун, пусть и хороший парень. Но иногда эта его безучастность в общих разговорах изрядно раздражает. Чья она вообще девушка моя или его? Почему я должен заботиться об её душевном спокойствии? Да потому, что меня так воспитали. А у них женщины считаются сильнее мужчин и, по общему мнению последнее, в чем они могут нуждаться, — это забота.
— Я тоже думаю, что им повезло, так что предлагаю выпить за счастье в супружеской жизни? — я протянул к друзьям свой бокал с чернильным вином, которое нам принес один из прислужников.
Что примечательно, все они были мужчинами. Ни одна женщина не осквернила бы себя подобным. Даже те, кто относились к низшему сословию, если и прислуживали, то всегда другим женщинам, но никак не мужчинам. Вот так-то. Наверное, я бы никогда не смог привыкнуть к такому. Хорошо, что Машмул тоже не рвется возвращаться в родное королевство после окончания университета. Мне хочется верить, что жить мы будем все же на нашей территории.
— Вы ведь что-то недоговариваете? — Антилия мой жест проигнорировала, темные тоже. Ну, ладно, Машка — он вредный по натуре своей, но Кар-то мог и поддержать, в конце концов!
Я тяжело вздохнул и посмотрел на стоящего родом Машмула. Он все это начал, вот пусть теперь выкручивается, как хочет. Темный скосил на меня глаза и хитро улыбнулся. Так и знал, что он это все нарочно, чтобы поставить меня в неловкое положение перед светлой леди. И что ему за удовольствие, не понимаю.
— Маш, ты ведь объяснишь? — протянула Вейла и печально улыбнулась.
— По-моему, — неожиданно заговорил Карунд, поднес руку девушки к губам и нежно поцеловал, — ты и сама все прекрасно поняла. Еще тогда, когда они скинули перед всеми ритуальное облачение, — он смотрел в глаза своей девушки очень спокойно, но мне вдруг пришла на ум мысль, что под этим мнимым равновесием, может скрываться все что угодно, вплоть до бури страстей. Неужели такими темных мужчин делают их женщины? А кто еще? Только они на такое и способны. Да уж. Хорошо, что Машмул не такой. Хотя, это как посмотреть. Возможно, несмотря на все то, что есть между нами, я его почти не знаю. Даже скорей всего. Пока я думал об этом, рыжая Вейла обдумала сказанное Карундом и тихо спросила, опустив глаза:
— Мне тоже придется…
— Нет, — решительно ответил ей Иль-Янь, — Ты же слышала, у нас мужчина приходит в дом женщины и перенимает её законы, а не наоборот.
— То есть если мы?.. — она снова подняла на него глаза, а я поймал Машмула за локоть и увлек за собой. Нечего нам глазеть на пару влюбленных, которые и без нас теперь разберутся что к чему. Зря я так нехорошо думал про Кара, он сумел во всем разобраться лучше нас обоих.
Правда, далеко уйти не удалось, Машмул быстро перехватил инициативу. И уже под крышей одной из сводчатых террас, которых было много на первых этажах местных строений, открыл портал и потянул меня за собой.
— Где это мы? — первое, что я спросил, очутившись в комнате, которая больше напоминала лишь слегка облагороженную внешне пещеру.
Грубые, необтесанные каменные стены, каменный пол, который был виден всего в нескольких местах, между стыков десятков различных ковров, поверх которых были раскиданы подушки. Вдоль стен стояли какие-то ящики, шкафы и стеллажи с книгами. В центре располагалось громадное ложе. Именно ложе, а не кровать, потому что кровати-то как раз тут не было. Просто посередине пещеры были сложены один на другой несколько толстых ковров, застеленные роскошным покрывалом, по виду напоминающем то, что когда-то мне подарил Машмул, только раз в пять больше. И снова подушки, все в расшитых немыслимыми узорами наволочках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
