лесорубы и шахтеры, самым большим его переживанием оставалось — как заработать пару эксов, не ввязаться в драку с пьяными посетителями салуна и… Анна.
Его не волновали драконы в горах Скальдавина; вампиры, разъезжающие с Плащами из второй канцелярии, да и о Метрополии он слышал разве что это столица и она, по сравнению даже с Дельпасом, казавшимся далеким и гигантским — еще более… далека и велика.
А теперь…
Теперь все стало так близко и так реально. Вот рядом с ним сидел маг, рассуждавший о странах, чьи названия Арди видел лишь на карте в пыльном школьном кабинете. Март пил вино откуда-то из центра мира и сетовал на то, что не затащил в постель красотку с берегов противоположного края света. И все это не волшебные, сказочные истории дедушки, а самая настоящая реальность.
Ардан повернулся на юго-восток.
Там, где-то за холмами и широкими степями, лежал, оказывается, целый мир и он совсем не ограничивался предгорьями Алькады, пусть и родными и такими любимыми.
И впервые за, наверное, всю свою жизнь Арди стало интересно не только, что на следующей странице книги или учебника, но и что там — за холмом. За излучиной тропы. За поворотом реки. За лесом и…
— Надеюсь мое скромное смертное существо не нарушит планов вашей светлости, о великий маг, — совершенно бесшумно и незаметно подкравшийся Йонатан картинно поклонился и широко махнул своей шляпой. — Мы, тут, видите ли, отправляемся в путь, но, разумеется, только в том удивительном случае, если вы нам позволите. Правда, увы, — Плащ отодвинул… плащ и похлопал ладонью по рукояти револьвера. — не думаю, что у вас есть выбор.
Арди повернулся было к Марту, но на месте мага лишь неспешно покачивались шторки вагончика, изнутри которого слышалось вялое копошение.
— Да, кон…
Йонатан разве что не вплотную к Арди подошел из-за чего почти уперся лбом в его подбородок.
— Еще раз попробуешь спорить со мной при моих подчиненных — прострелю колено. Возможно, даже, повыше бедра. Ну, знаешь, там, где у тебя яйца. И видимо очень большие, раз ты такой храбрый.
Арди молча кивнул. Ему не требовалось заглядывать в глаза странного человека, чтобы понять, что тот не шутит.
— Ну и отличненько, — улыбнулся Йонатан и, крутанувшись на пятках, сделал было шаг и замер.
— Девке помог? — спросил он не оборачиваясь.
— Помог.
Плащ надел шляпу и провел пальцами по полам.
— Уважаю, — тихо произнес он и куда громче добавил. — но яйца твои все еще в опасности.
Глава 25
' Здравствуй, матушка.
Пишу тебе из… наверное, глупо так начинать письмо. Но я, пожалуй, именно так и начну.
Пишу из вагончика Марта Борскова. Это хороший человек, пусть и много пьет и еще больше — треплется. В дождь, он разрешает мне переждать непогоду у него под крышей.
Когда ты рассказывала истории про прерии и степи, матушка, я часто сравнивал их со сказками дедушки. Как это может быть — ровная земля от горизонта до горизонта и небо, как единственный спутник. Но сейчас, когда над головой клубами дымов поднимаются грозовые тучи и в раскатках грома я слышу выстрелы старого охотничьего ружья, то понимаю, что ты была права.
Здесь, в глубине степи, у меня даже по первости кружилась голова. Представляешь — на сотни километров вокруг нет ничего, за что цеплялся бы взгляд, а редкий холм служит ориентиром для проводников и…
Ну да, ты, конечно же, знаешь. Как знаешь про местные ветра, несущие с собой ароматы трав и полей. И про то, как широко дышит грудь, а запах безграничной свободны дурманит голову.
Хотя это может быть из-за вина Марта.
Нет, матушка, я воздерживаюсь и не пью. Знаю, что ты бы не одобрила.
Мы в пути вот уже одиннадцатый день.
Все в порядке — не переживай.
Я помню, что ты предупреждала нас с Эрти об опасности прерий и степей, но мы не встретили ни бандитов, ни волшебных монстров. Март часто говорит, что первые опасаются Плащей и маршалов, а вторые, скорее всего, Цасары. Это вампир. И, пусть она все время и говорит, что у неё мертвое сердце, но, порой, мне кажется, что я редко когда встречал тех, у кого оно более живое…
Цасара всегда старается помочь переселенцам и, даже, иногда играет с их детьми. Те её совсем не боятся.
А еще, представляешь, Март рассказывает мне много интересного. Он рассуждает о том, что здесь должны были быть не прерии и степи, а такая же пустыня, как в Священных Эмиратах Ал’Зафиры. Все это из-за того, что Лей-линии на нашем континенте пролегают слишком близко к поверхности и меняют, как сказал Март, магнитные поля. Что это такое, «магнитные поля» — я не знаю. Но, вроде как, из-за их изменения на нашем континенте Север и Юг запутались и переплелись. И зима у нас, поскольку мы в южном полушарии, должна быть летом, а летом — зима. Как на восточном материке. А в Метрополии и вовсе — джунгли, как в Каргааме и ЛанДуоХа.
Представляешь? Зима летом, а летом — зима!
Март порой рассказывает, что бывал на реках этих стран в таких местах, где деревья, непохожие на наши, растут так плотно, что между ними, порой, даже руки не просунуть!
Удивительно, да?
Март рассказывает, что все это связано с Лей-линиями и тем, как они влияют на климат и…
Прости. Повторяюсь.
Меня, немного, занесло.
Со мной все в порядке. Сплю, ем, иногда вместе с Плащами езжу в дозор, но кроме бескрайних просторов степи мы ничего не находим.
Йонатан, так зовут главу Плащей, этому рад.
Я тоже.
А еще небо здесь красивое, матушка. Не такое родное, но красивое. Наверное — так должно выглядеть море?
Я теперь понимаю, почему ты иногда скучала по этим местам…
Тоскую по тебе.
Люблю.
Твой сын,
Арди.
P. S. Скорее всего ты получишь это письмо вместе со всеми остальными, но… не знаю как сказать… пусть их будет много.
P. P. S. Как вы? Добрались до Дельпаса? Как дом? Как здоровье Эрти? С вами все в порядке?
P. P. P. S. Надеюсь, что после Нового Года…'
— Проклятье, — щелкнул зубами Март, слезая с козлов и забираясь внутрь вагончика. — Как из ведра прям.
Арди сложил недописанное письмо и убрал в дорожную сумку к десятку других. Он отодвинул
