хлынул такой ливень, какого я еще в жизни не видел, море стало похоже на взбитые сливки. Нас этот шквал застал под всеми парусами, и нельзя было ничего ни понять, ни предугадать, бизань-марсель надулся, а все передние паруса прижало к мачте, и матросы не успевали добежать с одного конца палубы до другого, как ветер снова менялся; но через короткое время это кончилось, и снова задуло с северо-востока, что нас очень порадовало. Во время шквала наш сотоварищ от нас отстал, но когда шквал утих, он опять поравнялся с нами. Утром мы обменялись приветствиями, поздравили друг друга с попутным ветром и дружно побежали рядом.
Вторник сентября 27-го. Попутный ветер держится. Я бился об заклад на жбан пунша, что на будущей неделе в субботу мы будем в Филадельфии, потому что, по моим расчетам, до берега осталось не более 150 миль. «Сноу» по-прежнему бежит рядом.
Среда сентября 28-го. Вчера вечером погода и ветер все время менялись, то и дело принимался идти дождь; сейчас ветер опять западный, но надобно терпеть. Днем выудили несколько ветвей саргассовых водорослей (ими устлано все море от Западных островов до Америки), но в одной из этих ветвей было кое-что необычное. Как всегда, лист был длиной в три четверти дюйма, зубчатый, как пила, и желтая ягодка, внутри пустая; но кроме того плод наподобие животного, очень удивительный на вид. Это был небольшой моллюск, формой похожий на сердце, прикрепленный к ветви стебельком отталкивающего вида. На одной этой ветви таких растительных животных было штук сорок; в самом маленьком, на конце ветки, находилось вещество, похожее на устрицу, а те, что покрупнее, были безусловно живые, они то и дело раскрывали свои раковины и выпускали нечто вроде когтей, наподобие крабьих; а внутри оставалась начинка, мягкая и студенистая. Я пригляделся внимательнее и увидел, что по водорослям ползает крошечный краб величиной с шляпку гвоздика и желтоватого цвета, как и сами водоросли. На этом основании я предположил, что он и родился на водорослях, что еще недавно находился в таком же состоянии, как и остальные зародыши, которые жили в раковинах; что это и есть способ их зарождения и что, следовательно, со временем все эти диковинные ягоды, очевидно, станут крабами. Чтобы проверить мое предположение, я решил подержать водоросли в соленой воде, сменяя ее каждый день, пока мы не достигнем берега, и посмотреть, выведутся ли у меня еще крабы.
Я вспомнил, что во время последнего штиля на нашем пути мы заметили на поверхности моря большого краба, который плавал от одной ветви водорослей к другой, словно бы в поисках пропитания; и еще вспомнил, что в Бостоне, в Новой Англии, часто видел, как в соленой воде ползают маленькие крабы с раковиной на спине, как у улитки, и то же самое видел в Портсмуте, в Англии. Полагаю, что Природа наделила их этой раковиной для защиты на то время, пока их собственная оболочка еще не затвердела, а тогда они расстаются со своим старым домиком и дальше существуют уже в собственной броне. Различные превращения, которые претерпевают шелковичные черви, бабочки и некоторые другие насекомые, позволяют думать, что и такая метаморфоза вполне вероятна.
Нынче у нас побывали капитан «Сноу» и один из его пассажиров; но поднялся ветер, поэтому обедать они не остались, а воротились к себе.
Четверг сентября 29-го. Меняя воду, в которую я вчера поставил ветку водорослей, я нашел еще одного краба, гораздо меньше первого, видимо — только что родившегося. Но водоросли уже вянут, и остальные зародыши умерли. Однако моя находка окончательно убедила меня в том, что, по крайней мере, эта разновидность крабов зарождается именно таким образом. Нынче капитан «Сноу» обедал у нас. Почти полное безветрие.
Пятница сентября 30-го. Вчера я не ложился спать, чтобы понаблюдать лунное затмение, которое календарь, рассчитанный на Лондон, предсказал нам на пять часов утра сентября тридцатого. У нас оно началось вчера около одиннадцати вечера и продолжалось до двух часов ночи, закрыв поверхность луны примерно наполовину, а середина его пришлась примерно на половину первого, из чего можно заключить, что мы находимся на меридиане приблизительно в четырех с половиной часах от Лондона, то есть на 67 1/2 градусе долготы, а значит, идти нам осталось сто миль или чуть больше. Это второе затмение, которое мы видели за последние 15 дней. Ночью мы потеряли нашего сотоварища, но нынче утром опять увидели его милях в двух с наветренной стороны. Днем уже опять с ним говорили. Последние три-четыре дня видели множество дельфинов, но поймали только одного, потому что они не берут наживку.
С помощью багра я нынче опять набрал саргассовых водорослей, на них были ракушки и три живых краба размером меньше ногтя на моем мизинце. Один из них оказался особенно интересным, на спине у него к его оболочке прилип тонкий кусочек белой раковины, какие я раньше замечал на зародышах. Это еще подтверждает мое предположение о их зарождении. Этого замечательного краба вместе с веткой водорослей, раковинами и проч, я поместил в склянку с соленой водой (за неимением спирта) и надеюсь в целости довезти эту диковину до дому. Ветер юго-западный.
Суббота октября 1-го. Вчера вечером наш сотоварищ, который против ветра идет несравненно лучше нашего судна, ушел от нас вперед так далеко, что утром Мы его не увидели и, похоже, больше вообще не увидим. Эти юго-западные ветры горячие, влажные и несут с собой обильные дожди и всякую непогоду.
Воскресенье октября 2-го. Вчера вечером мы подготовили лот-линь, с намерением в 4 часа утра промерить глубину; но ветер опять повернул на северо-западный, и мы оставили эту мысль. Мне все кажется, что вода немного изменилась, как обычно бывает, когда лот уже достает до дна, но, вероятно, я ошибаюсь: мое мнение разделяет всего один человек, а к тому же все мы легко верим в то, во что хочется верить.
Понедельник октября 3-го. Сегодня уже все замечают, что вода изменилась, все, кроме капитана и помощника, а они не желают этого признать, потому, наверно, что раньше к ней не приглядывались. Вокруг корабля множество дельфинов, но они очень осторожны, держатся на расстоянии. Ветер северо-западный.
Вторник октября 4-го. Вчера вечером поймали дельфина, а нынче утром нашли возле якорной лебедки дохлую летучую рыбу. Длиной она с небольшую макрель, голова острая, рот маленький, а хвост раздвоенный, как у дельфина, но нижняя половина намного больше и длиннее, чем верхняя и с желтым отливом. Спина и
