Его совет привел Брэнсома в отчаяние.
– Но что мне это даст? Ближайший порт – Пуэрто-Рико, а до него еще две сотни миль!
– Ну и что? При таком ветре им за нами не угнаться. И вы смогли бы значительно уйти вперед. Но даже при таком расстоянии вы все равно ничем не рискуете.
– Да, если ветер не упадет. А если упадет? Время крепких ветров еще не настало.
Он снова выругался, не зная, что же предпринять.
– А что, если лечь на обратный курс – на Доминику? Она совсем рядом. Так было бы вернее.
– Но тогда ветер будет пиратам в корму и на всех парусах, хоть и рваных, они быстро вас нагонят.
В ужасе капитан упорно продолжал тешить себя новой – призрачной – надеждой. Наконец он воскликнул:
– Если мы повернем назад, на Доминику, может, встретим какой-нибудь корабль, а то и не один!
И, не дождавшись, что ему ответит француз, он рванулся на полуют и скомандовал старшему матросу делать оверштаг.
На этот раз де Берни не сдержался. Проклиная безрассудную выходку Брэнсома, он было принялся объяснять ему его ошибку, но тот оборвал его на полуслове, напомнив, что он капитан «Кентавра». Он готов выслушивать советы, но не приказы.
«Кентавр» резко изменил курс и, повернувшись носом к югу, стал рыскать по ветру. Не успев прийти в себя от такого крутого маневра, матросы получили приказ подниматься на марсы и разворачивать паруса. В то самое мгновение, когда матросы приготовились взлететь на ванты, они заметили, что огромный черный корабль тоже взял оверштаг и пустился вдогонку за «Кентавром».
Только тогда экипаж понял, что они пытаются оторваться от погони. Эта весть распространилась с быстротой молнии. По сигналу тревоги матросы кубарем слетели с полубака и, ворча, сгрудились на палубе, приготовившись к худшему. Брэнсом теперь стоял на полуюте, куда за ним последовал де Берни, и напряженно всматривался в подзорную трубу. Когда он ее опустил, его мертвенно-бледное лицо не выражало ничего, кроме растерянности.
– Вы были правы, – признался он. – Они идут быстрее нас. Этот злодей настигнет нас еще до того, как мы увидим Доминику. Что же делать, сударь?
Оказавшись в столь незавидном для себя положении и осознав, что, прислушайся он к советам де Берни, ничего подобного могло и не случиться, капитан забыл про свое честолюбие и еще раз воззвал к опыту бывалого моряка.
Де Берни ответил не сразу. Нахмурив брови и глядя в одну точку, он какое-то время размышлял.
– Капитан, – сказал он наконец, – раз уж вы так решили, надо идти до конца: придется не только уходить от погони, но и принять бой.
– Боже милостивый! Какой бой? С таким мощным кораблем!
– Мне случалось видеть, как одерживались победы и над более сильным противником.
Хладнокровие француза немного ободрило Брэнсома.
– Во всяком случае, – проговорил он, – иного выбора у нас нет – мы в ловушке. Бой так бой. И наплевать, сколько их там, этих головорезов. У вас есть какой-нибудь план, сударь?
Видя, что капитан сдался, де Берни заговорил командным голосом:
– Сколько у нас людей?
– Всего двадцать шесть, включая старшего матроса и боцмана. А у Лича, должно быть, сотни три.
– Так, ни в коем случае нельзя ему позволить взять нас на абордаж. С вашего разрешения, я займусь пушками, и, если вы не будете мешать, увидите, во что превратится их первая палуба.
К капитану вернулось мужество.
– Какое счастье, господин де Берни, что судьба послала вас на мой корабль!
– Полагаю, для меня это тоже будет счастьем, – саркастически усмехнувшись, ответил француз.
Он кликнул Пьера, метиса, который, облокотясь на нижние релинги, ожидал распоряжений своего хозяина.
– На-ка, возьми, дружище.
С этими словами де Берни снял с себя голубой камзол, кружевную батистовую сорочку, шляпу, парик, туфли, чулки и велел Пьеру отнести все это в его каюту. И в таком виде, с обнаженным, бронзовым от загара, жилистым торсом, повязав вокруг кудрявой головы платок, – он принял у Брэнсома командование батареей, которое тот ему охотно уступил.
Тем временем матросы смекнули, в чем дело. По свистку боцмана они быстро заняли свои места – на их слаженные действия, по крайней мере, было приятно смотреть. Восемь человек во главе со старшим комендором Парвером должны были заняться пушками. В двух словах капитан Брэнсом объяснил им, что командование батареей переходит к де Берни и что от их меткости будет зависеть исход боя, равно как и жизнь всего экипажа.
После этого де Берни громким, четким голосом дал команду немедленно заряжать орудия. Вслед за тем, взобравшись по стальным релингам полуюта на люк, ведущий на нижнюю палубу, он резко крикнул капитану напоследок:
– Теперь вся ответственность на мне. Я исполню свой долг. Можете на меня рассчитывать. Но и вы не должны сидеть сложа руки. Промедление смерти подобно. В этой игре все шансы против нас. Давайте же смело примем ее такой, как есть! Ставки слишком высоки – ваш корабль и наши жизни. Так что придется постараться. Лавируйте так, чтоб можно было бить наверняка. Это очень опасно. От вас потребуется немало отваги. Будьте мужественны, капитан, мужественны!
Брэнсом решительно кивнул.
– Есть, есть, – ответил он.
Де Берни взглянул на него темными, исполненными решимости глазами и одобрительно подмигнул. Затем его взгляд переметнулся на марсы – паруса только ждали усиления ветра, потом – за корму, где следом за ними, рассекая волны, мчался корабль-преследователь, и, оценив положение, де Берни спустился на нижнюю палубу.
Из яркого света безоблачного утра он попал в кромешную тьму, которую через равные промежутки времени пронзали редкие солнечные лучики, проникавшие во чрево корабля сквозь крохотные иллюминаторы.
По команде Парвера комендоры расчехлили пушки и подготовили их к стрельбе.
На нижней палубе, насквозь пропахшей пенькой и смолой, было ужасно тесно. Согнувшись пополам, де Берни приступил к осмотру орудий, с помощью которых ему нынче предстояло бросить вызов судьбе.
Глава V
Абордаж
Мисс Присцилла и майор Сэндз завтракали в кают-компании, к счастью ничего не подозревая о случившемся. Они немного удивились, что капитана все еще нет, а отсутствие де Берни вызвало у них полное недоумение. Но поскольку морской воздух возбудил их аппетит, они, нарушив правила учтивости, приняли любезное приглашение Сэма и приступили к завтраку, который им подал чернокожий слуга.
Они заметили, как Пьер бесшумно прошел к каюте своего хозяина с каким-то тюком под мышкой. На вопрос мисс Присциллы, где его хозяин, он, как обычно коротко, ответил, что господин де Берни решил завтракать на палубе, где он сейчас и находится. Затем, попросив у Сэма вина и что-нибудь поесть, он удалился.
Мисс Присцилле и майору его поведение показалось довольно странным, но не больше того.
Покончив с завтраком, мисс Присцилла подошла к распахнутому настежь иллюминатору и присела на устланный подушками диванчик. Гитара де Берни лежала там, где он оставил ее вчера. Девушка взяла ее в руки и неловкими пальцами коснулась струн. Гитара нестройно зазвучала. Мисс Присцилла взглянула на море.
– Корабль! – воскликнула она с радостью и удивлением.
Встрепенувшись от ее возгласа, майор подошел к иллюминатору и устремил взор на огромный черный корабль, шедший следом.
Майор восхитился красотой судна: сверкая на солнце, его косые реи отбрасывали причудливые блики на наполненные ветром паруса. Какое-то время девушка и майор с восторгом наблюдали это дивное зрелище, ничуть не догадываясь о том, что сокрыто во чреве красавца-корабля.
Мисс Присцилла и майор не заметили, как «Кентавр» изменил галс, о чем можно было судить по положению солнца. Они также не обратили никакого внимания на необычное оживление, царившее на верхней палубе, – топот ног и скрип вращающихся блоков; они едва слышали шум голосов на нижней палубе, прямо у них под ногами, где по приказу де Берни комендоры устанавливали две кулеврины[90], готовясь отражать нападение пиратов.
В темном и душном канонирском отсеке, где, кроме того, было ужасно тесно и приходилось сгибаться в три погибели, чтобы не задеть головой потолок, француз бойко отдавал команды.
Десять пушек, которым предстояло ответить сорока орудиям «Черного лебедя», только ждали своего часа.
Де Берни сам установил их так, чтобы они били навесом точно по мачтам пиратского корабля, чьи огромные паруса представляли собой очень удобную мишень. Если бы ему удалось привести их в полную негодность, он смог бы тогда выбирать: либо дать ходу, либо сразиться с противником, так как в этом случае у «Кентавра» было бы большое преимущество над «Черным лебедем» и он мог бы лавировать в любом направлении.
