– За вас, пан Якуб! – Аппетит пропал, и настроение испортилось, но я бодро чокаюсь с ним густым вином. – Мне очень нужно осмотреть ваш замечательный Лабиринт. Сделать там хорошие фотографии… Это будет прекрасная реклама!
– Отлично, тогда завтра и пойдем! – Рука Якуба задумчиво зависает между двумя бутылками. – Сливовицу или вино?
Пан Поленов скромно потупился.
– Если совсем понемногу, то можно и того, и другого…
* * *
Оказывается, самый длинный и запутанный лабиринт как раз на третьем уровне. Экскурсантов водят только на первый – там всего четыреста метров и два разветвления. А на третьем – десятки километров и сотни переплетений!
Все это мне рассказал Якуб по дороге вниз. Заодно вспомнил множество занятных историй, которые должны были развеселить наши сердца, успокоить нервы и придать мыслям легкость и беззаботность.
– … В начале семнадцатого века какая-то тварь разорвала на куски двух хранителей императорской сокровищницы. Стражники обшарили все закоулки, но ничего не обнаружили. Правда, на четвертом уровне, в полу, нашли странную расщелину, уходящую вертикально вниз. Ее забили камнями, кинжалами и битым стеклом, с тех пор подобные случаи не повторялись… Или не становились широко известны… Многие считают, что неизвестные хищники живут глубоко под землей и иногда поднимаются ближе к поверхности…
– Да, интересно…
Воздух сухой, отчетливо пахнет пылью. Наши голоса глухо отдаются под невысокими сводами. И шаги тоже. Шаркающий шаг моего проводника и уверенная поступь Геннадия Поленова. А что это за спиной? Неужели кто-то идет следом? Или обычное эхо?
Коридор с заметным уклоном идет вниз. Только что мы миновали черный провал второго уровня. Становится ощутимо прохладно. Мой фонарь освещает спину Якуба, на которой болтается широкая зеленая куртка. Луч его фонаря выхватывает неровные, бугрящиеся тенями стены и растворяется в непроглядном мраке. А голос завихряется под потолком и будто усиливается неведомым резонатором:
– … Оно пугает, водит, обманывает… То огоньками, то голосом, то видением каким… Тогда и уровни перепутаются, и не понимаешь, где находишься… Пошел человек, а обратно не пришел… Вы меня слушаете?
– Конечно, слушаю! Очень интересно.
– … Вот в шестидесятых годах здесь пропали три самодеятельных спелеолога, спасатели обыскали весь лабиринт – напрасно, никаких следов! А в двухтысячном нашли их скелеты, причем совсем рядом, примерно там, где мы сейчас идем…
Опять шаркающий звук за спиной. Резко разворачиваюсь, свечу фонарем назад. Никого. Перевожу дух, вытираю со лба холодную испарину.
– Очень интересно, пан Якуб! А еще что-нибудь ужасное здесь случалось?
– Да, много…
Проводник вздыхает. По-моему, он утратил значительную часть обычного оптимизма.
– Очень неприятные места. Когда-то я на спор спускался без света на второй уровень, за бутылкой коньяка… Тогда у меня появилась седина на висках…
– Вы же рассказывали, что на третий?
Якуб вздыхает еще раз. И заметно уменьшает шаг.
– Это я прихвастнул. Ни один человек не спустится без света на третий. Да, честно говоря, второй – тоже выдумка. Первый – это да. Это правда. Я спускался в темноте на первый. Что тоже нелегко, поверьте…
Он останавливается, прислоняется к стене и, тяжело дыша, прижимает руку к груди.
– Запыхался… Честно говоря, я давно не ходил сюда. Лет пять, если не больше…
Наверняка больше – когда зеленая куртка еще не болталась на нем, как на вешалке.
– … Тут почти нечем дышать. Вы не чувствуете?
– Чувствую.
Я вслушиваюсь в тишину, теперь мне кажется, что звуки доносятся спереди. Напрягаю слух, но ничего не слышу. Если кто-то и шел, то сейчас он остановился. Или свернул за угол.
– Придется вернуться. Завтра я найду вам проводника помоложе. Извините…
– Не беспокойтесь, пан Якуб! – буднично говорит честный и прямолинейный Поленов. – Я сам дойду до третьего уровня. Хочу сделать пару снимков в базальтовом зале. Они должны очень хорошо смотреться в журнале…
– Что вы, что вы! – слабо замахал свободной рукой Якуб. Он продолжал держаться за сердце. – Это совершенно невозможно! Вы попросту заблудитесь…
Точно, заблужусь… На фиг мне лезть в неизвестное подземелье? Можно написать в отчете, что точка поставлена – и дело с концом! А сейчас подняться к теплу и свету, привести в чувство доброго старика, накатить с ним по рюмочке сливовицы и отправляться в Прагу. Может, успею на московский самолет… Как здорово сидеть в мягком кресле и рассматривать в иллюминатор проплывающие облака!
Геннадий Поленов вздыхает.
– А мы договоримся так: если через три часа я не выйду, вы сообщите спасателям. Я буду идти как положено – только по одной стороне, ставить метки… Найдут! Только расскажите, как найти базальтовый зал?
* * *
Читать про Лабиринт в путеводителях – это одно. Сразу представляется цивильный туристский маршрут, с лампочками под потолком, отполированными скамейками вдоль стен, информационными щитами, указателями и лотками, продающими мороженое и кока-колу. А когда идешь в первобытной темноте, вдоль вековых стен, которых не касался инструмент человека, напрягаешься от непонятной тени впереди и настороженно слушаешь звуки за спиной – это совсем другое. Лабиринт упоминается в древних рукописях с тринадцатого века, сколько лет подземелью на самом деле, один Бог знает. А его вечный оппонент мог бы рассказать, какие леденящие душу истории разыгрывались здесь на протяжении семи веков.
Я шел довольно быстро и по моим прикидкам уже давно должен был достигнуть третьего уровня. Но его все не было. Иногда в голову приходила дурацкая мысль: что я промахнулся, проскочил мимо ответвления на третий ярус и теперь несусь то ли к четвертому, то ли к центру земли, прямо в преисподнюю! Хотелось развернуться и пойти назад в поисках пропущенного прохода, приходилось делать над собой усилие, чтобы продолжать путь в объятия Князя Тьмы…
Вдруг рыскающий от стены к стене луч провалился в черноту. Я резко остановился и осветил открывшийся провал. Овальное отверстие с неровными краями, около трех метров высотой и два с половиной в ширину. Тот ли это ход, который мне нужен? Прямой скальный тоннель напоминает дуло гигантской пушки. Кто-то рассказывал, что в орудие главного калибра крейсера «Бисмарк», согнувшись, входил худенький юнга и медной щеткой чистил нарезы. Наверное, это вранье.
Осторожно вхожу в тоннель.
Ощутимо тянет легким ветерком. Мои собственные шаги гулко отдаются от стен, в луче фонаря прыгают мириады пылинок. Почему они не лежат под ногами? Что-то мне не нравится во всем этом. Не знаю что. Останавливаюсь, вслушиваюсь в обрывки звуков, кружащиеся вокруг. Эхо. Или нет? Нет, точно эхо! Им нет смысла идти за мной: достаточно подождать на полдороге. Или наверху, у выхода. В зависимости от того, кто меня ждет.
У меня хорошая выдержка и крепкие нервы. Но сейчас я испытывал страх. Противный холодок полз по ложбинке вдоль позвоночника – от крестца, между лопаток, по шее, потом перебрался на затылок, встопорщив коротко подстриженные волосы.
В хищных подземных монстров я не верил. Хотя одно дело – не верить в них вообще, а другое – не верить здесь, в древнем подземелье, на глубине добрых семидесяти метров, особенно после красочных и очень убедительных рассказов доброго дядюшки Якуба.
И все-таки не призрачные обитатели глубин вызывали такую реакцию. В нашем деле опасность всегда исходит от реальных людей!
Разворачиваюсь, резко возвращаюсь назад, пронзая лучом непроглядный мрак. Никого.
А если кто-то шел впереди?
Кто? И зачем?
На третьем ярусе сильнее пахнет пылью. Здесь лабиринт выглядит по-другому: довольно высокие пещеры, переходящие одна в другую. Кое-где с потолков свисают сталактиты.
Я шел по всем правилам спелеологов: ставил мелом стрелки на правой стене по ходу движения и крестики у проходов, которыми не воспользовался. Мел мне дал Якуб, он же объяснил правила. Но я их и так знал.
Время остановилось. Черные тени подземных хищников подстерегали меня за углами. Кастет сидел в кулаке, как влитый, но он придавал мало уверенности. Я шел на автомате к цели, которая вполне могла оказаться призрачной. Лазарев мог соврать, мог подвести к мине-сюрпризу, да мало ли еще какую гадость мог он выкинуть! Но я надеялся на точку «Q». Только специально тренированный или очень волевой человек мог соврать при таком воздействии. Ни на того, ни на другого он похож не был.
Ясно, что прятал идентификатор не сам Лазарев, а кто-то из его подручных. Вчера их всех задержали. А сегодня, после проверки, наверняка выпустили. Что сделает тот, кто спрятал прибор? Может, просто унесет ноги. А может, придет забрать его…
