захохотал: – Ладно, ладно… Вполне понимаю такое желание: снимки и видео – совсем не то. А вот когда ты сам стоишь на обрыве, ветер в лицо, а внизу это озеро и маки цветут… Правда, они уже отцвели. Но на рассвете и на закате долина все равно алая – скалы такого цвета, солнце удачно падает, вот тебе и красота неземная. К рассвету мы уже опоздали, ясное дело, но если до вечера успеете подняться, то увидите…
«Ну зачем ты ее растравляешь?» – хотел спросить Вэл, но промолчал. Пускай. Захотелось Талли взглянуть на диковину – он сходит с ней, не развалится. Отоспаться и дома можно: практики осталось всего ничего, а потом будет еще две недели чистого отдыха дома.
И не удержался все-таки, сказал:
– Талли верит, что там живут драконы, поэтому…
– Я знаю, это просто сказки! – перебила она.
– Ну почему, – невозмутимо отозвался Альтор. Он уверенно держался впереди. – Жили когда-то. Так бабушка Ынсай говорит, а она никогда не ошибается. И не только по поводу погоды.
– И куда же пропали? – жадно спросила Талли и прибавила шаг, чтобы идти вровень.
– Да кто их знает. Разлетелись кто куда – мир большой, интересно же посмотреть, что там, за горизонтом. А кое-кто, говорят, еще ходит среди людей.
– Кто говорит? Опять бабушка Ынсай?
– И она, и другие, – Альтор обернулся, сощурил зеленые глаза. – Но мы же взрослые люди, правда? Понимаем, что это все… не сказки, но преувеличения. Особенно это должно быть понятно вам, биологам: вы представьте, сколько этот дракон должен жрать! Его целая долина не прокормит, а уж стаю… или стадо? Или косяк?
Талли, судя по всему, представила косяк драконов, с печальным курлыканьем улетающих на зимовку, потому что захохотала во весь голос.
– Я думаю, тут когда-то испытывали первые аэропланы, – сказал Альтор и пошел дальше. – Алая долина – удобное место, ветра хорошие, ровные, а чужак не подберется незамеченным. Правда, не заметить аэроплан над горами сложно, так что местные-то их точно видели. А поскольку прежде ничего подобного не встречали, то сочинили сказки о летающих чудовищах, дышащих огнем.
– Снаряды? – обронил Вэл. – Или другое какое оружие?
– Конечно.
– Но сказки придумали намного раньше, – сказала Талли. – То есть задолго до того, как человек поднялся в воздух!
– Тем более, сходится, – кивнул Альтор. – В смысле, с моей версией. Наверно, кто-то озаботился донести до местных истории других стран. Спецслужбы умеют работать с информацией, даже сказочной, если ты понимаешь, о чем я.
Вэл видел, Талли сникла, – такая простая версия явно не приходила ей в голову. И все же она не сдалась:
– Ничего у тебя не сходится! Здесь старые легенды больше о гигантских орлах, которые девушек воруют, чтобы те им гнезда грели, говорящих змеях и волшебных конях с баранами… А про драконов не так уж давно начали рассказывать, я расспрашивала. Когда первый раз упомянули, сложно сказать, но я как-то разговорила Дайглы-мурана – ну знаешь, Вэл, тот древний-предревний пастух, – он вспоминал-вспоминал разные версии этих сказок… В самых старых упоминается строительство замка. В смысле, местные помогали выбрать для него место.
– Не понял, какая связь между замком и драконами? – нахмурился Вэл.
– Они там живут, балда! В смысле, прилетели когда-то из других мест, заняли Алую долину и стали жить. А здешние подсказали, где лучше строиться, потому что чужаки этих гор не знали. Ну и помогали, ясное дело. И те в долгу не оставались. Вроде бы даже сходились с людьми, как Аль сказал.
– Ничего подобного, – тут же перебил он. – Я сказал: «ходят между людьми», а не «сходятся с ними».
– Какая разница?
– Огромная. Я все-таки юрист, не забывай. На одной такой оговорке можно целое дело построить, а можно развалить.
– Ну ладно, ладно… – проворчала Талли. – В гости ходили, значит. Дарили чего-ничего, и вообще осеняли благодатью.
– Судя по всему, ее надолго хватило, – хмыкнул Вэл, оглянувшись на становище.
– А кто тебе сказал, что они и сейчас сюда не заглядывают? Если дракон прикинется человеком, как ты его отличишь? Может, кто-нибудь из знакомых и есть дракон, та же Эйгла!
– Нет, однозначно, – сказал Альтор.
– Почему это?
– Потому что она тут родилась и выросла, хоть у бабушки Ынсай спроси – та Эйглу у матери принимала. А чужаков вроде вас в этих местах за день пути видать.
– Если драконы столько лет живут бок о бок с этими людьми, то уж наверно, чужими не покажутся, – Талли явно закусила удила.
– Им – нет, а посторонним – еще как.
– Что-то ты меня совсем запутал… Сразу видно – юрист, языком можешь кружева плести!
– Это ты моего дядю не слышала. Ну то есть он мне не родной дядя, но в нашей семейке высчитывать, кто кому кем приходится, – гиблое дело, можно даже не пытаться, все равно запутаешься.
– Нарисовали бы генеалогическое древо, – подал голос Вэл.
– Пробовали, места на стене не хватило для всех отростков и ответвлений, – улыбнулся Альтор. – Они еще и пересекаются так замысловато, что получилось нечто наподобие картины Шульта. Знаете такого художника?
– Еще бы, страшно модный, – вздохнула Талли. – Правда, я ничего не понимаю в современном искусстве. Мне кажется, его картины выглядят так, будто он ручку расписывал, а потом вытер кисть или там разлил краску.
– Ух ты!
– Что такое? – она заозиралась.
Думала, наверно, что Альтор увидел какую-нибудь диковину, такой неподдельный восторг прозвучал в его голосе. Он пояснил, однако:
– Редко встретишь кого-то, кто не стесняется признаться, что считает эти гениальные полотна кошмарной мазней. То есть искусствоведы и прочие деятели культуры могут сколько угодно говорить про некий замысел, но что вот мне делать, если я все равно вижу загогулины и цветные кляксы, а не аллегорию женственности или гимн победившему прогрессу? Дядя такой же, – добавил Альтор. – Правда, все равно покупает эти каракули. Спасибо, на стены не вешает, просто хранит. Говорит – вложение капитала, такое же, как в драгметаллы. Лет через двадцать или побольше, а в особенности после смерти художника это безобразие будет стоит порядочных денег.
– Может, и не будет, если Шульт выйдет из моды.
– Ну, это оправданные риски.
– Очень уж дорогие…
– Ничего, дядя может это себе позволить.
– Думаешь, тебе тоже что-то достанется? – спросил Вэл. – Ну, после дяди?
Внутри зрело глухое раздражение: он прежде не видел, чтобы Талли так легко и быстро сходилась с людьми. И уж тем более – рассказывала им про драконов. И обсуждала живопись.
– Чтоб тебе язык прикусить, – беззлобно сказал Альтор. – Дядя жив-здоров, спасибо всему сущему. На жизнь и прочие удовольствия я себе сам заработаю, уж точно не стану сидеть и ждать, пока на меня наследство свалится. Тем более,
