Обмолвился Лао-цзы о дао, ведущем в направлении, противоположном вектору технологического прогресса, и через несколько веков Руссо и Торо призвали человечество назад, к природе. Так появилась зеркальная «вертикальному прогрессу» идея «глубинного регресса», или возвращения к истокам. Как некоторые выражаются, «возвращения в Эдем». А в Эдеме, согласно легенде, обитал совсем другой биологический вид — андрогины: мужчина с женщиной в одной упаковке. Их цивилизацию и показали АБС в «Улитке на склоне». Далеко не все и не сразу это поняли. А поняли в полной мере только тогда, когда это стало технологически возможно, когда генная инженерия достигла необходимого уровня. А перед этим появились многочисленные ролевики — конструкторы будущей жизни, сменившие ролевиков — реконструкторов древней жизни. И в фантоматических играх, и в молодежных организациях. Все началось с интернет-сообществ, а закончилось всемирным движением Флоры, предсказанной теми же АБС, с вожаками-Нуси, со своим языком, сложившимся на основе международного компьютерного и «флорного» сленга в течение нескольких лет. А потом был Исход… Очень хорошо подготовленный Исход. Без господ генетиков он был бы невозможен.
Сначала объявили запретной зоной громадный лесной массив. Три «З», или ЗЗЗ, — Зеленая Запретная Зона — официально биологически опасный для человечества объект. Так оно, кстати, и было. Там организовали Управление Зоной и биостанцию, которые проводили генетические эксперименты над лесом и его обитателями, подготавливая экологическую нишу к приему новых жителей. Потом стали поступать первые партии Флоры, они тоже подвергались генетическому трансформированию в неизвестном широким массам и им самим направлении, но в целях адаптации к жизни в лесу. Это и было началом Исхода…
Планетарный гомеостат сработал четко: принялся уменьшать техногенную нагрузку на планетарную экологическую нишу, когда эта нагрузка стала приближаться к критической. Часть человечества пошла по пути киборгизации, с тем чтобы со временем покинуть планету навсегда, часть двинулась по пути андрогинизации, дабы стать частью природы, не нагружая ее продуктами своей жизнедеятельности, а, напротив, очищая от засорения и вылечивая от цивилизационных болезней. А оставшаяся часть уже не была для планеты столь обременительна. Эта часть наше кино и смотрела. Тем, кто в космосе и в лесу, наши драматургические игрушки — пустой звук. Не слишком приличный к тому же.
Все это нам объясняли еще в школе, поэтому моментально и высветилось в памяти.
Да, Леший был прав: винить некого, я сам на все согласился, даже зная книгу и сценарий. Сейчас вспоминается, что я планировал вывернуться: они далеко, а я на месте все сделаю так, как захочу. Если я второй раз обрету дочку, то ни за что ее не потеряю! Как бы ни брызгал слюной режиссер, как бы ни исходил бессильной злобой, фильм будет снят по моему сценарию! Так я планировал. А потом шандарахнулся головой о дерево… Вот черт! Забыл спросить у Лешего, хотел он меня угробить или добивался близости к Первоисточнику? Или вообще случайный сбой? Что бы он делал, если бы я копыта откинул? Впрочем, фильм снят, вопросы задавать поздно.
Я скакал по болоту почти как лягушка или мертвяк. И что за бред несли деревенские, что болота непроходимы для человека? Хотя сколько народу уже на моей памяти утонуло! И воры еле своего вытащили. Как его? Семиглазый, что ли? Вот уж имечко придумали! Где, интересно, у него остальные пять глаз?.. Ведь они из пальца имен не высасывают, а что видят, так и называют…
На холм возле треугольной деревни поднимался с содроганием. Чтоб мне прыгающим деревом стать, если бы не сценарий, не Первоисточник, ведь отдал бы я им Наву, как пить дать отдал бы, потому что околдовали они меня, загипнотизировали накрепко. Гиноиды, блин… Только мои собственные суперизлучатели спасли — заставили их по сценарию танцевать. Карл-то уж точно никаким Карлом не был, а был несчастным подручным, видимо с биостанции, как настоящий Карл. То есть литературный… Совсем запутался. А если бы?.. Почему-то пребывание Навы в том озере, где она пребывала ныне, казалось мне предпочтительнее здешнего треугольного озера. Странная логика, но что-то в ней было разумное.
Вот оно — черное и треугольное. Я заставил себя спуститься с холма и подошел к воде. Она не стала такой же чистой и прозрачной, как в Паучьем бассейне, в котором плавает Нава. Но мусор и глина частично осели, и озеро перестало напоминать залитую водой помойку. И бульоном от воды не пахло. Кстати, я, кажется, вспомнил, что это за запах: не бульона, конечно, а живой теплой родовой жидкости, которая на самом деле пахнет материнским молоком. Или молоко пахнет родовой жидкостью, отчего оно так желанно для младенца? Мне приходилось ее нюхать, когда Настёна родилась… И еще, от озера, где осталась Нава, исходило излучение блаженства и покоя, которое нарушал только я, бегая вокруг. А от этого водоема — его и озером-то назвать язык не поворачивается — отчетливо несло трагедией. Ровная темная поверхность жидкости была похожа на густой кисель. Что с ними стало — с теми, что без лица?.. А разве можно без лица так кричать?..
Исчезли Нуси, появились Воспитательницы — неистребимо племя вождей, водящих человеков то в пустыню, то в озера, то в полымя, то в хлад и мрак космический. Истребимо только племя человеков.
Я повернулся и пошел прочь, не оглядываясь. Не лежала душа моя к этому месту.
А вот здесь воры кричали нам, что мы дураки. Ох, если б тогда знать, насколько они были правы! Но сценарий… Если ты не сам себе режиссер, то против сценария не попрешь. Но неужели же лучше было бы отдать Наву ворам? Нет, сценарий был прав, вот только если бы сволочи воры рассказали нам, что к чему, то и кино могло бы получиться совсем иное. Да ведь я же сам и не позволил им, сам и продиктовал…
Болото еще хранило наши следы: где свернутая набок кочка, где клок одежды на цепкой лиане, где Навин волосок на ветке, где палка поломанная… Ее-то, заостренную на сломе, я и прихватил — мало ли какие твари высунутся. Ворам я теперь не нужен, а вот живность болотная должна чем-то питаться. Я теперь шел не спеша и многое замечал, старался не пересекаться с траекториями следования этой самой живности. Мне сильно повезло: ни одного крокодила я не встретил — тут бы мне ничто не помогло, а прочая мелочь на обострение отношений сама не шла. В общем, к исходной точке нашего путешествия по болоту я выбрался без приключений, прочитывая сохранившиеся следы, благо наследили мы да и преследователи изрядно. Как я и ожидал, воров и след простыл, переутомились, за нами гоняясь. К тому же знали, что из тех мест, куда мы умчались, никто еще на их глазах не возвращался. Разве только Колченог? Не зря он так не хотел, чтобы я в Город шел… Прикидывался пнем лесным бестолковым, а сам пытался меня от дурости удержать. Эх, Колченог, что бы тебе правду мне сразу не рассказать? Не поверил бы? Ну конечно не поверил бы! И мне никто не поверит, если расскажу. Но я, возможно, задумался бы, даже не поверив… Хотя что ты мог против сценария?! Никто ничего не мог. Но теперь-то! Теперь-то сценарий закончился! Нет никакого сценария!.. Теперь мы сами должны… хотя там еще немного есть, но Леший меня освободил — зная о сценарии, я могу пытаться ему противостоять. По крайней мере, не стану звать их к Чертовым горам, как в Первоисточнике, потому что им не дойти — Великое Разрыхление не пустит, в прах превратив. У меня еще есть вероятность дойти до первого огнемета, а у них нет, они не защищены. Хотя, может, и моя защита — иллюзия, но шанс есть…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
