Читаем без скачивания Сага о Тёмных Героях. Дилогия (СИ) - Николай Грошев

Так, хорошо известно было предание о монахе Далатоне. Пример из далёкого прошлого, когда власть монахов была ещё не так крепка. Он путешествовал и нёс Святые Слова о Истинной Вере в Единого и Единственного Бога. Далатон двигался в своём путешествии к одному из пяти городов, стоявшему почти на границе с Валлией — Кэтли. Город полный разношёрстного народа и адептов многих и многих ересей и вероисповеданий. Он и сейчас был таким этот городишко. Один большой притон, в котором и властей вроде бы нет. Город-государство. Но легенда гласила, что Далатон до Кэтли не успел дойти. В одной деревеньке он решил провести ночь. Конечно, проповедовал. Конечно, клеймил грешников. А по утру на улицах деревеньки появились новые гости. Древесные коты с белыми без зрачков глазами, числом в пять штук и столько же Охотников. Ребята пришли по делу — понасиловать, поубивать, да пограбить, в общем, ничего особенного. Монаха трогать не стали, предложили просто убраться, по добру по здорову (тогда монахи ещё не воевали с Охотниками и иногда даже торговали). Далатон ответил весьма оригинально: двумя плавными, почти нежными движениями ладоней, убил двух древесных кошек, в тот миг подозрительно обнюхивающих его балахон. Подозрительность кошек объяснялась просто, едва они погибли, из-под балахона возникли два коротких, чуть искривлённых меча. Далатон положил и кошек и Охотников. Сам он получил такие раны, что умер уже на утро, но деревеньку спас от разорения. А ведь мог спокойно уйти и остаться в живых. Легенда — утверждали многие, всего лишь легенда. Да только она была правдива. За тем исключением, что Далатон в действительности сражался не с пятью Охотниками и пятью кошками, а с тремя кошками и тремя Охотниками. Тем не менее, религиозный фанатик отдал жизнь за этих людей — язычников и безбожников. Почему? Дело в том, что за время пребывания в деревеньке ему удалось обратить в Истинную Веру, двух молоденьких девушек. Он погиб именно за них. За жизни всего лишь двух верующих он отдал свою. Далатон носил чёрный балахон.

Конечно, если бы одна из этих двух верующих согрешила, Далатон так же самоотверженно стал бы её «лечить» от грехопадения и при необходимости, перерезал бы ей шею на алтаре. Но факт остаётся фактом: Далатон умер за них.

Тем, кто не верил в историю о Далатоне или считал её излишне преувеличенной, достаточно было других примеров. Монахи отнюдь не гордились подвигом собрата и за подвиг не считали, как и сам Далатон. Просто иначе ни один из монахов поступить не мог. Такие подвиги были обычны. Всего месяц назад, отряд Охотников спустился в предгорья и сжёг две деревни верующих. Небольшая армия наёмников, превосходящая Охотников числом втрое, была послана в бой. Все были перебиты. В тот же день монахи двух местных храмов, покинули родные стены и вошли в предгорья. Около сотни женщин и мужчин, из которых только один носил серый балахон и семеро чёрные. Вернулись человек двадцать. А отряд Охотников и сейчас гниёт где-то в предгорных лесах и лесочках. Своих мёртвых монахи сожгли, а пепел развеяли. Вот такие были жрецы, то есть монахи культа Каила…

Армадон закончил петь и посмотрел прямо в глаза своего Бога. Ему показалось, что сапфиры одобрительно мерцают в неверном свете свечей и факелов. Настоятель ощутил самое настоящее блаженство. Сложив руки на груди, он повернулся к своим послушникам. Паствы у него пока не предвиделось и особо проповедовать не кому, но это дело времени. Кроме того, даже послушникам, наизусть знающим положенные книги, не вредно иной раз послушать проповедь о делах Его и милостях Его. Пастве ещё предлагалось послушать о Его гневе. Но это всё будет потом.

Мягким, мелодичным голосом Армадон начал проповедь. Послушники тихо сели, прямо на каменный пол. Чистыми не замутнёнными мирской суетой взглядами они смотрели на него и на лик Каила — теперь было можно любоваться им хоть до следующего молебна. Армадона они слушали внимательно и кое-кто, даже приоткрыл рот. Хотя и хорошо знали они эту маленькую сказку о том, как некий пастух-язычник был обращён в Истинную веру, в общем-то, по воле случая. Сказка была призвана убедить слушателя, что иначе просто быть не может и рано или поздно даже самые глупые и упёртые, всё равно уверуют в Истину.

Слова Армадона разносились по огромному помещению, отражались от сводчатого потолка, создавая гулкое эхо и, казалось, будто кто-то незримый с придыханием полушёпотом повторяет каждое сказанное Армадоном слово…

В тот момент, когда настоятель почти закончил длинную, поучительную и надо признать интересную сказку-проповедь, его совершенно беспардонно прервали. Речь монаха оборвал оглушительный треск. Трещали большие двустворчатые двери святилища, выходящие прямо на улицу, через маленький тамбур с двумя боковыми и одной внешней дверью — обычно круглые сутки открытой настежь в любом Валлийском храме. Треск стих, послышался глухой удар. Первые двери рухнули.

Послушники медленно поднимались на ноги — удивлённые и готовые наказать наглецов, посмевших осквернить врата святого места. Армадон нахмурился, скрывая кисти рук в складках балахона. Новый треск и двери святилища вздрогнули. Миг и обе створки, кажется даже со стоном, слетели с петель ворохом щепы и обломков покрупнее. Внутрь храма вступали те, кто разгромили истинное произведение искусства — резные ворота храма.

Со странным, не очень хорошим предчувствием Армадон смотрел на входящих внутрь храма. Гигант с мечом в руках, какие обычно носят конные рыцари, из-за их величины и длины. Два белых тигра, следующие по обе стороны от ослепительно прекрасной девушки в одеждах лесных бродяг. Непонятный воин, в Y-образном жилете, пять мрачных, весьма мускулистых личностей и десяток из числа местной бандитской братии. Компания, способная вызвать как удивление, сопряжённое со смехом, так и страх, плавно переходящий в панический ужас.

Армадон смотрел на них без страха, ему не было смешно и удивление его было номинально — по Катхену столько странной нечисти шляется, что и сам Каил вряд ли знает их всех. Наверное, только в Последний день Мира, он узрит их всех, на своём справедливом Суде. Монахи ждали. Личности, стоящие на обломках ворот тоже. Причём Армадон заметил, что местные разбойники держатся как-то не слишком уверенно и всё больше за спинами незнакомых монаху людей. Гиганты — даже самый хилый с красным гребнем на голове, был не меньше редких в Катхене здоровяков, Армадон не сомневался, что эти гиганты уроженцы незнакомых ему земель. Парень, чьи одежды напоминали любимые тряпки Чёрной гвардии Энейда, явно из ещё более далёких мест. А девушка — вампир. Монах никогда не встречал их лично, но ошибиться было трудно — если внимательно читаешь Священные тексты. Отродья Тьмы и Зла, считается, что их давно повывели общими, но совсем не едиными, усилиями монахов и Колдунов Меча (они иногда и друг друга немножко резали). Стояние в позе ожидания длилось не долго. Дальнейшее происходило стремительно и одновременно.