Имелась беседа с Верченко. Ничего особенного, тянули резину, он как бонза. Правда, с первых же слов сказал мне, что наш том идет девятым номером и чтобы мы не волновались. И в разгар нашего разговора позвонил к нему с просьбой аудиенции «писатель Котляр». Каково? Они встретятся во вторник, но Белка и Милютенко уже начали накачивать Верченку на этот счет.
Больше пока ничего особенного.
ПИСЬМО БОРИСА БРАТУ, 31 АВГУСТА 1966, Л — М.
Дорогой Арк!
По-моему — хорошо. Пусть идет так.[273]
Читал в «Сов. культуре» наше интервью для «РТ»?[274]
Жму ногу, твой [подпись]
P. S. Не беспокойся о моих отношениях с Яковом. Я не одолжаюсь. Всё на деловой основе. Практически дело сводится к тому, что обуреваемый любовью к нам Яков ведет для меня в Москве обмен. Одолжения на этом кончаются.
ПИСЬМО БОРИСА БРАТУ, 2 СЕНТЯБРЯ 1966, Л. — М.
Дорогой Арк!
У меня есть предложение: давай мы никуда не поедем, а давай-ка ты приедешь вместо этого к нам — числа эдак двадцатого, дней эдак на 10–15. Происходит мое предложение как из соображений лично-семейного свойства, так и из финансовых соображений. Давай, а? Все обсудим, а возможно, и попишем, а?
Тут вот пришло письмо из Хабаровска (прилагается). Я набросал примерный ответ. Улучши его, перепечатай и пошли по адресу: г. Хабаровск, редакция газеты «Молодой Дальневосточник», завотделом литературы А. Бродскому. И непременно припиши, что, мол, рассказов прислать не можем, ибо их у нас нет (а если захочешь послать что-либо, так пошли, конечно).
* * *
Совсем недавно мы закончили маленькую повесть «Второе нашествие марсиан», повесть о современном мещанине. Есть надежда, что она будет опубликована в одном из центральных литературных журналов. Сейчас работаем над экранизацией повести «Трудно быть богом» и думаем, что писать дальше. Надо сказать, что мы не очень-то любим делиться своими планами и намерениями. Во-первых, планы и намерения частенько меняются со временем — задуманные рассказы превращаются в повести, тщательно разработанные сюжеты перечеркиваются и отправляются в корзину, мысли, казавшиеся раньше плоскими и скучными, обретают вдруг необычайную привлекательность и просятся на бумагу. Очевидно, что в такой ситуации лучше ничего не обещать, если стремишься никого не обманывать. Во-вторых, несомненно существует некая полумистическая закономерность: стоит хоть кого-нибудь посвятить в наши планы, как эти планы немедленно проваливаются. Отчего это происходит, мы не знаем, но это происходит с неизбежностью, и поэтому мы стараемся, говоря о планах, ограничиваться только самой общей и сдержанной информацией.
Думаем мы сейчас над тремя повестями. Написать их — наша задача на ближайшие полтора года. Все три повести должны быть небольшими. Две задуманы как фантастические, одна — как детектив. Все три будут очень разными и по содержанию, и по форме, но тема у всех одна — человек в сложном мире социальных отношений. Тема для нас не новая, мы разрабатываем ее вот уже несколько лет. Этой же теме посвящена и наша последняя опубликованная работа — «Улитка на склоне» — фрагмент из повести, полное название которой читается как «За поворотом в глубине, или Улитки на склоне». В целом повесть эта уже закончена, но, где и когда она будет опубликована, мы не знаем.
Пользуемся случаем передать привет и наилучшие пожелания членам клуба «Фант» и от бр. Стругацких-писателей, и от бр. Стругацких — старых и верных поклонников настоящей хорошей фантастики.[275]
* * *
Жму ногу, твой [подпись]
P. S. Ленке привет.
Все никак не могу выкупить сборник: то одно мешает, то другое.
ПИСЬМО АРКАДИЯ БРАТУ, 3 СЕНТЯБРЯ 1966, М — Л.
Дорогой Боб.
Получил письмо и сразу на следующий день — правленую статью об Уэллсе. Нынче перепечатаю, а в понедельник ее сдавать, уже звонили из «Комсомолки». К сожалению, статья будет только в периферийных газетах, а может быть, и вообще останется в бюллетене пресс-бюро.
Со статьей о кино странная вещь. Никто не звонит, а ведь как торопили! Я ее уже сделал, остается только перепечатать, когда все будет готово, позвоню в «Московскую правду» и спрошу: кто у вас там заказывал статью о кино? Откровенно говоря, мне не верится, что статья пойдет там. Видимо, придется сунуть ее в «Лит. Газ.» или в «Сов. культ.». Да, я это интервью не видел, где бы достать? Прислали ли тебе гонорар из «Лит. России»? Там должно быть двадцать семь ру или около того.
В журнале «Смена» есть интервью с Граниным, спрашивают его, чего это его повело на фантастику. Спросили также, кто из писателей-фантастов ему нравится. Он назвал Лема и Брэдбери. А ты говорил, что он к нашим вещам хорошо относится. Я прочитал его рукопись — фантастическая повесть. Очень мне понравилось. Молодец он, сразу быка за рога. Хотя и есть в ней что-то Горовское, но написано по-Гранински.
Во вторник встречаюсь с Карякиным, это публицист, я тебе о нем писал. Яшка утверждает, что он хочет о нас написать статью. Посмотрим.
Нам нужно будет еще подумать над тремя статьями. Первая — для «Детской литературы», о фантастике и воспитании подростка. Вторая — для «Юности», что-нибудь гуманистическое (неопределенное шевеление пальцами). Третья — для «Азии и Африки сегодня», о японской фантастике, ну, это я сам сделаю, тебе только пошлю на проверку. Это к декабрю, скорее всего.
Отдал я освободившийся экз «ВНМ» в журнал «Байкал», посмотрим, что выйдет. Вчера отдал Горбовскому, сегодня позвонил мне редактор (он сегодня же уезжает в родную Бурятию) и сказал, что читать начал, ему нравится, как приедет — сразу напишет. Я пожелал ему счастливого пути. В «Москве» пока не телятся. Поговорил с Ариадной относительно возможности ТББ для иностранного фильма. Она сказала, что можно попробовать, но это нужно делать только с чехами. Ее приятели будут здесь через полмесяца, она с ними поговорит. А тем временем сценарием заинтересовался Мосфильм, я им дал, чтобы зря не валялся. Потом будет возможность связаться и с эксперименталистами. Жаль, что нет экзов. Наверное, придется перепечатывать. Это я потом сделаю.
Вот в таких мелочах проходят дни мои. Хочется поработать по-настоящему. Ужо.
Целую, твой Арк. Ехать на юг готов в любой день. Привет твоим.
ПИСЬМО АРКАДИЯ БРАТУ, 7 СЕНТЯБРЯ 1966, М.—Л.
Дорогой Боб!
Получил твои два письма, послание «Мол. Дальневосточнику» сделал. Позавчера сдал статью об Уэллсе. За статьей о кино никто не приходит. А еще я позавчера отколол: отнес «ЗПвГ» в «Новый мир», хочешь режь меня, хочешь как хочешь. Чего зря лежит? Узнаем хоть, как они там к этому относятся. Сидела там унылая тетка, впрочем, доброжелательная, которая только спросила: «Это не детская литература?» Я сказал, что нет. Тогда она предложила зайти через недели две-три, и я отбыл.
Вчера встретился, наконец, с Карякиным. В «Узбекистане», сам понимаешь. Умный и очень эрудированный, и страшно злой парень. Возраст 36 лет. Нас знает и любит. Потом к нам за столик вдруг уселся толстоватый короткий еврей с толстым носом и веселыми глазами, в висящем свитере. Оказалось — Эрнст Неизвестный. Побратались. Тоже нас знает и любит. Одним словом, пришли в двенадцать, разошлись в семь. Много интересного. Потом расскажу.
О нашей встрече. Разумеется, я приеду, куда ты хочешь. Но значение должны иметь только лично-семейные обстоятельства, а отнюдь не финансовые. У меня деньги есть (чего и тебе желаю), а пока есть у меня, есть и у тебя, сколько раз повторять? Так что этот ашпект еще раз продумай, тебе ведь на юг не мешало бы, не то что мне. А если не раздумаешь, то я всегда готов — между 20 и 25 могу быть как штык в Ленинграде.
Вот кажись все. Да! Слушай, срочно вышли экзы. Меня скоро бить будут.
Поцелуй маму, привет твоим, жму и целую, Арк.
ПИСЬМО БОРИСА БРАТУ, 1 °CЕНТЯБРЯ 1966, Л. — М.
Дорогой Арк!
Отвечаю сразу на два твоих письма.
1. Во-первых, я болею. Схватил меня грипп, держит вот уже четвертый день и никак не отпускает. Болею в страхе — боюсь всех перезаразить. Адкины родственники уехали, и началась очень странная жизнь, которой мы обречены, по-видимому, надолго. Андрюшка ходит в школу, эрго — возвращается домой в полпервого, эрго — я должен сидеть дома с полпервого и до шести, когда возвращается с работы Адка. Практически это означает, что отныне и присно я могу покидать дом только вечером. Сам понимаешь, что в таких условиях ни о каком юге не может быть и речи. Конечно, можно было бы засадить маму, но я, грешник, приберегаю это последнее средство к зиме, когда мы, может быть, все-таки поедем с тобою в Комарово. Вообще, надо искать приходящую няньку, но где?!!!? Первая в мире атомная электростанция и первый в мире космонавт есть; блюминги есть, крекинги, и много чугуна, приходящегося лично на мою душу, а вот няньки нет. Чего нет, того нет. Так что приезжай, брат! Приезжай числа 20–25, с мамой я уже говорил, она рада. Работать будем днем у меня, а вечером я иногда буду ездить к маме ночевать до следующего полудня. Жить можно будет, чего там.
