— Я не знаю, встречались мы раньше или нет, может быть, ты просто брат-близнец того, которого я вызывал раньше, однако в любом случае я извиняюсь за свое поведение. Я убегал от тебя, потому что не знал, какую силу я вызвал, и потому так боялся. Но теперь я высвободил тебя сознательно и прошу о помощи.
Он не успел заметить, как сдвинулся пес преисподней, в лицо ему полыхнуло жаром, и стало спокойно и тихо. Стражник кричал. Когда Йама к нему обернулся, тот упал на колени и закрыл руками лицо.
Рукава его туники начали тлеть. Йама понял, что произошло, и отвернулся, не желая видеть гибель этого человека.
Йама ожидал, что пес преисподней расчистит ему путь для бегства, а вместо этого он, словно оболочкой, охватил Йаму своим полем.
Теперь Йама был центром голубого сияния, освещавшего все, на что падал его взгляд. Он больше не чувствовал жар, исходящий от пса преисподней. Жар являлся свойством лишь самой внешней оболочки этого существа. Сейчас Йама был охвачен каким-то бесшабашным воодушевлением. Ни раны, ни сломанные ребра больше не давали о себе знать, чувствовалось только покалывание: это дыбом встал каждый волосок.
Из кельи вел короткий проход. Стражники в панике толпились у двери в дальнем конце, но один все же остановился и несколько раз выстрелил, потом тоже бросился наутек. Его одежда и волосы уже дымились. Следом за стражниками Йама вышел на широкую площадь. С трех сторон ее ограждали черные отвесные скалы, с четвертой виднелось одно темнеющее небо…
Кругом бегали или стояли группы людей. Все стреляли. Попадая во внешние оболочки сияния, которое коконом окружало Йаму, пули застревали и медленно погружались вглубь, ярко вспыхивая, перед тем как испариться. Какой-то офицер выстрелил из пистолета, но разряд лишь на мгновение закрыл Йаме обзор.
Йама не напал на стражников, даже взгляда на них не бросил, он прямиком прорывался к краю площади. Ограждение, плавясь, засверкало красным, желтым и, наконец, белым светом. Прямо под ним находился отвесный склон черной скалы, которую Йама видел из окна своей кельи. На секунду белый свет снова занял все поле зрения — тот офицер с пистолетом, конечно, дурак, но человек он смелый. Йама даже не оглянулся, он спокойно шагнул в пустоту.
Он поплыл вниз, как мыльный пузырь, и приземлился у мертвой сосны, которая тотчас вспыхнула, желтое пламя, треща, побежало по засохшим ветвям. Все вокруг заполнилось свистом и грохотом. Летели отскочившие камешки. Дрожала листва на попавших в зону обстрела деревьях. Йама понял, что стражники продолжают в него палить. Он снова подошел к краю обрыва и снова шагнул в пустоту.
На сей раз падение затянулось. Гравитационные поля действовали на пса преисподней, но он мог управлять ими, потому опускался с постоянной скоростью. Йама видел, как под ним расстилается длинный-длинный спуск, изгибаясь с обеих сторон. Его усеивали огни бесконечных храмов, святилищ и помещений тех департаментов, которые проиграли битву за территорию внутри Дворца и теперь были вынуждены ютиться на крыше. Он отдал приказ псу преисподней и тот повернул, заскользив в сторону.
Туннель со стеклянными сводами, связывающий веселые дома с Департаментом Туземных Проблем, уже починили, закрыв отверстие деревянной панелью, которая вспыхнула и развалилась от одного прикосновения. Йама шагнул внутрь, пошел среди отражений синего пламени и оказался под сводчатой крышей.
Трое стражников кинулись к воротам на противоположной стороне. Их командир вытащил пистолет, дважды выстрелил и замер в удивлении, увидев, что энергетический луч не причиняет вреда. Воздух наполнился удушливой гарью и взвесью сконденсировавшихся скальных частиц, которые испарились от пистолетного выстрела. Взор Йамы пронзил мутное облако и впился в лицо офицера, поднявшего руки, чтобы защитить глаза.
— Позови своих начальников, — потребовал Йама. — Я желаю говорить с ними.
Офицер развернулся и побежал в ворота. Йама двинулся следом. В сердце его не было страха. Ему казалось, что он может бесконечно нестись по паутине коридоров и залов, и его душил смех, когда он видел, как в него стреляют. Пули впивались во внешнюю оболочку пса преисподней, превращаясь в расплавленные звездочки, вспыхивали и умирали.
Йама вступил в огромную трапезную палату. Сотни людей, опрокидывая столы, кинулись врассыпную. Над ними кружилось облако потерявших ориентацию светлячков. Когда Йама шел мимо, столы и стулья начинали дымиться. Он закричал, требуя, чтобы вышли начальники, но ответа не было, вместо этого с галереи над входом на него обрушился шквал ружейной пальбы. В центре зала над высоким помостом висели ветхие знамена и боевые штандарты. Йама вперил в них взор и не отводил, пока они не вспыхнули, затем легко вскочил на помост и закричал, что желает видеть начальников, иначе он все здесь спалит.
Тут группа людей бросилась к Йаме, таща за собой длинный шланг. Они стали поливать его водой, но она превращалась в пар, едва коснувшись синего кокона, и пожарные удалились, прикрывая ошпаренные руки и лицо. Появился офицер на летающем диске и выстелил из энергопистолета. Голубое пламя пса преисподней стало белым. Пламя охватило стулья с высокими спинками и длинные столы с отделкой из слоновой кости и черепаховыми инкрустациями. Раскаленные камни помоста жгли Йаме ноги сквозь тонкие подошвы ботинок. Он спрыгнул на пол, не сводя глаз с офицера до тех пор, пока на том не загорелась одежда, затем вышел через ближайшую дверь.
Движение Йамы к сердцу Департамента Туземных Проблем превратилось в сплошную мешанину криков, воплей, пламени, дыма и ружейного огня. Бешеный гнев наполнил его душу, глаза застилало марево из черных и красных точек. Он мог бы убить десятки, а то и сотни людей. Он и сам не знал, что с ним. Гнев захлестнул его, и он отдался этой неудержимой волне.
Когда в голове прояснилось, Йама обнаружил, что стоит внутри огромной круглой колонны, взлетающей вверх на сотню этажей. Храм в Эолисе — самое высокое здание, которое видел Йама до того, как попал в Из, легко бы в ней уместился.
Многоэтажные ярусы балконов облепили теряющиеся в высоте стены, бесконечное пространство пола было уставлено письменными столами. На стеллажах, полках, в кучах на полу горели книги. Клочья горящей бумаги летали в темноте, словно искры над дымоходом. Вооруженные винтовками солдаты, с ног до головы одетые в черное, стояли по всему периметру башни у каждой двери и вели непрерывную стрельбу, так что пол вокруг Йамы вскоре покрылся каплями расплавленного металла. По воздуху, медленно вращаясь, к нему двигалась машина. Ее мозг был защищен сложными петлями самопоглощающей логики. В гневе Йама кинулся напрямик, разрубив искусную защиту, и машина внезапно рванулась ввысь. Ее смертоносный груз взорвался белой ослепительной вспышкой и огненным факелом на самом верху башни в полулиге от земли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
