Читаем без скачивания Катриона-3217. Космическая летопись. - Талагаева Веда

Удивительно, но Лавров не помнил лица этого человека. Только голос, впивающийся в барабанные перепонки, скребущий слух, как колючая проволока. Имя Лары, которое он произносил, было самой страшной из всех пыток, и выдержать ее Лавров уже не мог. Он сказал мучителям все, что они хотели услышать, назвал коды доступа к воротам завода. Его оставили в покое, бросив, как ненужный хлам в темноте подвала. Лавров и сам ощущал себя бесполезной рухлядью. Он лежал на матрасе, глядя в пустоту невидящими глазами, не известно сколько времени, не чувствуя боли от ран, не желая жизни и не ожидая смерти. Потом в бесконечной темноте открылся яркий прямоугольник входной двери, и за ним пришли. Это были свои. Казнь должна была состояться в ближайшие часы, но в последний момент Лаврова отбили люди из отряда. Они вернулись и напали на помещение склада, где его держали, когда поняли, что на условленное место встречи он не придет.

А через неделю, приходя в себя от ран, полученных в застенке, Лавров узнал, что Лара умерла. Она жила на подконтрольной землянам территории и работала на оборонном заводе в военном городке. Атомная электростанция, находившаяся неподалеку, была взорвана собственными служащими, которые подчинялись телепатическому приказу, отданному одним из телепатов «Дельты». Взрыв накрыл всю прилегающую территорию, на которой находился и город, где жила Лара, и завод, где она работала…

На рассвете они казнили Лану Моралес. Она долго скрывалась, меняла места проживания, регистрировалась в гостиницах под чужими именами, пыталась покинуть Марс, чтобы улететь из Солнечной системы. Люди трибунала схватили ее прямо в космопорте, когда она собиралась сесть на звездолет до Сатурна. Моралес во время войны работала в администрации концентрационного лагеря для гражданского населения. Будучи коренной жительницей Марса, помогала оккупационным властям. Когда зачитывали приговор, она пыталась все отрицать, хотя улики и свидетельские показания были полностью против нее.

Трибунал работал на территории маленького заброшенного космодрома. Раньше он служил для взлетов легкой космической авиации. Сейчас службы и ангары имели неприглядный запущенный вид, и со стороны космодром казался покинутым, что как раз и было на руку трибуналу. Взлетная полоса же еще функционировала в достаточной степени, чтобы легкий шаттл мог совершать вылеты на орбиту, к платформе «гамма-Янус», избранной местом казни.

Лана Моралес вела себя отвратительно. Всю дорогу до «гамма-Януса» она рыдала, причитала и скулила. Она хватала всех за руки, пыталась виснуть на каждом, словно, надеялась, что такое самоуничижение что-то изменит в ее давно решенной участи. Когда ее отвели в трюм, из которого должен был состояться выброс преступницы в открытый космос, Моралес и вовсе стала ползать на коленях и выть до визга и хрипоты. А когда поняла, что казнь не остановить, рыдания обернулись проклятиями. Смотреть на это было жалко, противно и страшно. Зара отвернулась, закусив губу. Ланскис, морщась, повернулся к внутренности трюма спиной. Даже Ферье, который никогда не отказывался от чести нажать на рычаг и открыть шлюз, отвел глаза. Лавров не отвернулся, он досмотрел до конца. Не потому, что это доставляло ему удовольствие. Людям, взявшим на себя обязанность вершить правосудие, нечего стыдиться. И исполнение приговора стоит того, чтобы смотреть на него, не отводя глаза.

Конечно, это давалось нелегко всем участникам трибунала. Ведь большинство приговоренных вели себя так же, как Лана Моралес. Удивительно, о чем эти люди думали раньше? Неужели надеялись, что этот день никогда не придет? Лавров так не думал, и не он один. Многие люди на Марсе после окончания войны за независимость надеялись на справедливое воздаяние за преступления, совершенные во время ведения боевых действий. К сожалению, с точки зрения межпланетного права, суд над военными преступниками был нескорым и многотрудным процессом. Одни приготовления к любому из таких слушаний могли затянуться на годы. Поэтому, когда Кемаль Мехмет, премьер-министр нового, независимого правительства, поручил розыск и арест преступников группе агентов спецслужб, а суд и исполнение приговоров негласному трибуналу из четырех, лично им уполномоченных судей, Лавров согласился принять возложенную на него нелегкую обязанность.

- Реки слез не скоро высохнут, - заметил господин Мехмет, когда беседовал с Лавровым в своем кабинете с глазу на глаз, - Но наш народ заслуживает хотя бы того, чтобы те, кто повинен в его страданиях, получили по заслугам. Простым людям все равно, будет ли это громкий публичный процесс, или скорый тайный суд. Главное, что правосудие свершится. Меня могут обвинить в экстремизме, поэтому следует соблюдать строжайшую секретность. Мы переймем у землян их же опыт. Насколько я помню, в ХХ веке одно из земных государств - Израиль осуществило похожую операцию, уничтожив членов террористической организации, убившей израильских спортсменов во время Олимпиады в Мюнхене. Я не вижу разницы между террористами и людьми, участвовавшими в геноциде марсианского народа во время войны. Поэтому работу трибунала следует начать безотлагательно.

Трибунал четырех заседал каждую неделю в своей штаб-квартире на заброшенном космодроме близ Вараны. Судьи выбирали имя из списка, рассматривали свидетельские показания, письменные доказательства и заочно выносили приговор. Как правило, смертный. После чего люди из спецслужбы занимались розыском, арестом и доставкой преступника к месту оглашения приговора и исполнения казни. И чем больше Лавров видел осужденных преступников, тем больше в нем крепло убеждение в правильности пути, избранного премьер-министром, тем больше скапливалось отвращения. Почти все они, как Лана Моралес, скулили и ползали. И тот расчетливый и равнодушный, с темным пятном вместо лица, чужими руками взорвавший атомную станцию, он тоже поползает.

Во всех космопортах Солнечного содружества обычно устанавливали датчики пси-излучения, контролируя передвижения телепатов и отслеживая тех из них, у кого нет лицензии «Дельты». Поэтому Крис носил свой кулон из мнемозита в открытом футляре. Это блокировало его телепатические способности, превращая в обычного человека, зато позволяло оставаться незамеченным. Было немного неудобно пользоваться для обнаружения опасности теми же пятью органами чувств, что даны другим людям, но Крис давно привык всегда быть настороже. Да и Хоши иной раз следил за ним, как тигрица за тигренком. Крис уже смирился с его присутствием. Безалаберный в бытовых мелочах он мог спать, где придется и есть, что предложат. Поэтому Хоши с его умением удобно устраиваться в любом месте и делать запасы на все случаи жизни оказался очень полезен в путешествии. Крис постепенно приноровился к его не в меру почтительным манерам и общался со спутником по схеме «начальник-подчиненный». На сколько он успел узнать и понять Хоши, примерно такого стиля общения он и ждал от Криса, предпочитая правда схему «господин-слуга». Но Крис, выросший в демократичном обществе, этого, конечно, принять не мог. Хотя, в общем и целом Хоши был ему не в тягость.

Возвращаясь из поездки на Ран, Крис и Хоши добрались до Плутона, где путешественники обычно делали пересадку на рейс до Земли. В космопорте, пока Хоши проходил регистрацию за них обоих, Крис зашел в магазинчик с книгами и музыкальными кристаллами, купить что-нибудь почитать в дороге. Без этого Крис боялся задремать. До Земли, конечного пункта полета, оставалось недолго, но он чувствовал, что спать не стоит. Кроме того, когда он спал, бодрствовал Хоши, охраняя его. Верный страж уверял, что ему это не трудно, но Крис не хотел злоупотреблять заботой Хоши и предпочел бы дать ему отдохнуть.

Между стеллажами с книгами бродило не так уж много народу. Крис мог свободно ходить и выбирать. Он остановился рядом с полочкой, где были выставлены видеокниги для карманного книговизора, который он возил с собой. От выбора его отвлек окрик, сделанный визгливым женским голосом.

- Не зачем это рассматривать! Мы все равно ничего покупать не будем. Иди в зал отлета, сядь в кресло и жди, пока я куплю игру для Саши.

Пухленькая нарядная блондинка с ярко накрашенными губками резко выговаривала девочке лет девяти, одетой в школьную форму. Так во всяком случае выглядел ее черный жакетик, юбка в клеточку, гольфы и черные туфли. Девочка стояла, опустив глаза и уперев подбородок в лацканы жакета. Блондинка, взвизгнув, отвернулась и пошла в сторону стеллажа с карманными компьютерными играми, уведя за руку светловолосого мальчика тех же лет, что и девочка, вызвавшая столько неудовольствия. Девочка проводила их печальным взглядом, потом в ее глазах вспыхнуло упрямство, и она решительно направилась к книжным полкам. Остановившись недалеко от Криса, она вытащила из плотного ряда коробок с видеокнигами пластиковый бокс с экземпляром «Часа эльфов».