Раладан и Ридарета молча переваривали услышанное. Старик осторожно потягивал разбавленный ром.
— И что теперь каперу делать, дочка? — наконец прохрипел он. — Забрать у вас эту игрушку? Мне хорошо заплатят. Вас я не трону, еще и к себе возьму… Но корабль отдайте.
— Это не повстанческий корабль, — сказала Ридарета.
Броррок захохотал.
— А кто о том знает? Корабль — это корабль, дочка!
— Капитан, — вежливо напомнила она, — ты у нас в руках.
— Красотка угрожает? Старику? — возмутился Броррок. — Дочка, да я бы даже голый сюда пришел, если бы было что показать, я бы пришел, чтоб меня… Я, дочка, долго прожил и тебя не боюсь! Как-то уж так получается, что каждому дороже собственная жизнь, чем чужая смерть… Слепой, скажи ей, о чем я! А то я уж и так языком натрепался!
Раладан кивнул.
— Китар в любом случае пойдет на абордаж, — объяснил он. — Даже если бы мы вышвырнули наших гостей за борт. Мы можем угрожать сколько угодно, Китар все равно своего добьется. Вот только в этом случае он прирежет уже нас.
— Вот видишь. — Броррок с довольным видом разглядывал девушку. — Давайте корабль. Забираю.
Ридарета посмотрела на Раладана, но тот лишь поморщился и слегка пожал плечами.
— Не стоит, капитан, — почти лениво проговорил он.
— А это еще почему, Слепой? Ты так уверен?
— Я слышал, — ответил Раладан, — что весной намечается кое-какая работа?
Броррок насторожился.
— Эй! А ты откуда знаешь?
— Я слышал, — добавил Раладан, — что она того стоит.
Броррок посмотрел на Рыжего:
— Ты что-нибудь знаешь? — потом снова обратился к Раладану: — Я знаю только, что мне хотят заплатить за какую-то авантюру. Вовсе не уверен, что это того стоит.
— Стоит, — сказал Раладан, бросив взгляд на Ридарету. — Помнишь Барирру, капитан? Вот и здесь то же самое. Только теперь тебе заплатит не Демон, а его дочь.
Пират раскрыл рот:
— Так это ты, дочка, хотела сторговаться? Что ж ты таких придурков по тавернам посылала? А, дочка?
— Я должна была громко кричать, что это я? — спросила Ридарета. — Еще покричим. Через полгода.
— Через полгода. — Броррок подавленно сгорбился. — Но, дочка, доживу ли я? А тут у меня твой кораблик, и он тоже своего стоит.
— На троих? — усомнился Раладан. — Ведь прямо сейчас вы этого купца не утопите, только потом, когда в нем не будет надобности… Ну так что? Хватит на троих? Что, император вдруг так расщедрился?
Броррок снова посмотрел на Рыжего:
— И то правда…
Рыжий кивнул.
— Ты еще сто лет проживешь, капитан, — серьезно сказал Раладан. — Что-то я не вижу, чтобы ты торопился в могилу. А если даже не сто, то уж дюжину наверняка… Заработаешь весной, и немало. Лучше, чем у императора.
— Ну… может быть… — задумался капер. — Но, Слепой, ведь Китар и этот купчик вас не отпустят. Они уже считают золото, которое за вас получат.
— Скажи им, капитан, все как есть. Они тоже могут заработать. А золото… может быть, дадим немного?
— У вас есть золото? — заинтересовался старик.
— Капитан! — покачал головой Раладан. — Разве я позволю что-то у меня отобрать? Ты сам меня учил, а потом Демон… Разбери этот корабль на кусочки и все равно ничего не найдешь! Но если мы договоримся…
— Давайте! — разъярился старик. — Быстро! — Неожиданно он хитро посмотрел на Раладана. — Только Китар ничего не должен знать… Что я ему скажу, то скажу… Он молодой, еще найдет себе немало золота!
Ридарета кивнула, чуть улыбнувшись.
— Нет, сто тысяч… Пусть меня отравят, корабля его дочери я бы не тронул, — заверил себя и всех присутствующих Броррок.
61
«Сейла» на всех парусах шла к Агарам.
Раладан еще раз объяснил все Ридарете и Таменату. Благодаря полученным от Броррока сведениям стало ясно, что план Семены (Лерены!) удался. В Дороне искать было нечего, от берегов Гарры следовало держаться подальше. Агары оказались захвачены, в этом не осталось никакого сомнения. После памятной гибели агарской эскадры Раладану казалось весьма сомнительным, что в Ахелии силы резервного флота могли быть больше, чем один средний парусник и, может быть, еще какие-нибудь баркасы… Сто человек? Вряд ли больше. И несколько легионеров в Арбе.
Итак, Агары находились в руках Лерены.
Таким образом, следовало идти прямиком в Ахелию.
Ридарете смертельно наскучило обсуждение далеко идущих планов. Ей хотелось действовать, а не болтать без конца; казалось, потраченные впустую долгие годы требовали своего. В конце концов она предоставила все Раладану и Таменату. В последнем все явственнее просыпался искатель приключений, беспокойный дух громбелардского арбалетчика. Великан забросил свои чернила и пергаменты и дни напролет проводил в диспутах с Раладаном; они чертили какие-то планы крепостей, водили пальцами по картам эскадры, которых у них еще не было… Все это казалось ей по крайней мере преждевременным. Впрочем, она считала, что мужское дело — строить планы, а женское — действовать. Ей хотелось драться, командовать сотнями людей, вести сражения, стрелять, жечь… да — жечь!
Она чувствовала, как под кожей бегут мурашки… Сила, которой она обладала, не любила пребывать в бездействии.
Скучно. Корабль шел и шел вперед, регулярно сменялись вахты, те двое беспрерывно болтали… Она бродила по палубе, пару раз даже взобралась на грот-мачту, побывала в трюме, и на носу, и на корме… Скучно.
С того мгновения, когда она бежала из Роллайны, прошло немало времени — достаточно для того, чтобы она обнаружила у себя ряд черт, которых когда-то не было или казалось, что не было… Прежде всего она сделалась активной, безделье мучило ее и раздражало. Если бы она спросила Раладана, тот не колеблясь ответил бы, что некоторым образом она уподобилась своим дочерям. Впрочем, это легко объяснялось. Что ж, первая дочь Раписа стала теперь скорее Лереной, нежели Ридаретой, которая восемь без малого лет провела вне мира людей, в заброшенном доме на краю леса.
Короткая юбка, которую дал ей Раладан, может быть, и имела некоторые преимущества, но ее она лишь злила. Так же как рубашка и эта отвратительная безрукавка… Хорошо она себя чувствовала лишь в платье. Но зеленое платье, в котором она преодолела пол-Дартана — пешком и на лошади, — превратилось теперь в обычную тряпку, дырявую, мятую и столь грязную, что никакая стирка помочь уже не могла. Раладан не возил на «Сейле» платьев. И драгоценностей тоже. Пират называется, во имя Шерни… Правда, у него имелось золото Лерены (большую часть забрал Броррок). Но что с ним делать? Подвесить золотые слитки в уши? Или нацепить на шею? Прекрасная одноглазая капризница была уже сыта по горло этим довольно унылым морским путешествием.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
