— Шире, шире!
Это продолжалось так долго что у меня заныла шея. Наконец о смог запихнуть его довольно глубоко, я подавилась, начала кашлять, думала меня вырвет.
— Ладно, достаточно на сегодня рта. Я думала все закончилось, но он сказал — Набери слюны и помажь его. Положил прямо посередине кровати подушку. К тому времени я уже была похожа на резиновую куклу, делала все как он говорил, только все время плакала. Он поставил меня на кровати на колени, послюнявил палец и стал тыкать им в меня. Ложись лицом вниз и положи подушку под живот и раздвинь ноги пошире, я легла, как он велел. Но так до сих пор и не могу понять почему первыйраз у меня это было в такой дурацкой позе, в которой я была похожа на какого-то лягушонка. Ну ему виднее. Он раздвинул меня руками долго приставил член к моей дырке навалился сверху одной рукой обхватил меня за горло а другой зажал мне рот. И резко ввел. Мне было так больно, что я чуть не потеряла сознание, я начала кричать, но получилось только громкое мммммммм. Пошевелиться не было никакой возможности сначала он говорил, что-то вроде Потерпи это только сначала больно, а потом тебе будет очень приятно и все время бормотал какая же ты узенькая, хорошая моя, потерпи, потерпи, потом он перестал говорить только громко сопел резкими движениями втыкал в меня свой член. Мне было больно, нестерпимо жарко, вся моя спина была мокрой от его пота. Постепенно боль стала притупляться, в ушах звенело, и я слышала его сопение словно сквозь вату. Движения его не отличались разнообразием, он заталкивал его в меня кровать стукалась о стену тук тук тук. Мне показалось целую вечность. Не знаю, сколько это продолжалось, на какое то время толчки стали глубже и быстрее, издал звук что-то среднее между хрипом и стоном и остановился. Вытащил член и стал вытирать его о мою попу. Перевернул меня на спину, сел на кровати, закурил.
— Мне было очень приятно трахать тебя, а ты теперь стала женщиной. Моя сперма вылилась в тебя, если ты кому-нибудь расскажешь об этом даже самой близкой подруге, я расскажу твоей матери, что ты стала шлюшкой об этом узнает вся школа, все будут презирать тебя и смеяться над тобой. У каждой шлюхи есть хозяин, которому она обязана помогать доставать сперму, но знать об этом должны только он и она.
Я вспомнила, как мама с подругой один раз называли соседку этим словом и говорили о ней плохо и я поняла, что он не врет, наверное соседка рассказала кому-то про своего хозяина, и все узнали и стали ее презирать. И я пообещала никому не рассказывать. Я уже перестала плакать. Между ног было непривычно мокро, там бился пульс, так бывает когда начинается нарыв на пальце, он раздувается и пульсирует. Дядя Коля выдернул из под меня подушку она была вся в розовых пятнах снял наволочку намочил водой из графина и начал мне вытирать мне между ног. Достал из шкафа новую надел уложил меня на нее и сказал А теперь спи, теперь ты взрослая я научу тебя правильно сосать член, и буду трахать тебя когда захочу я теперь твой хозяин и ты должна мне подчиняться.
Забрал наволочку и ушел, а я так и не смогла заснуть до утра.
Переписка. Часть 2
Категория: Подростки, По принуждению
Автор: Fantasу
Название: Переписка. Часть 2
Письмо 5
После его ухода, ни одной мысли не было у меня в голове. Навалилась какая то безвыходная тоска и пустота. Проплакала до утра, когда почти совсем рассвело, я уснула. Проснувшись, обнаружила, что простынь вся, испачкана, еле-еле доползла на улицу до кадушки постирала простынь и долго-долго мылась ледяной водой стирая кровь. Весь следующий день, сказавшись, больной я, лежала в кровати. Очень болело между ног и внутри, в животе. Я размышляла о том, что произошло, и сделала вывод, что дядя Коля тыкал своим членом мне в ту дырку, откуда я писаю, даже дураку понятно, что она намного уже его дубины он мне ее всю порвал и теперь я истеку кровью и умру. Анатомия женского дела была мне недоступна в те годы. Придя к такому неутешительному выводу, я начала реветь еще жалостнее, так мне не хотелось умирать.
Жил дядя Коля почти на самой окраине деревни, совсем рядом с речкой, куда мы ходили купаться. Я была у него в доме всего один раз, за садом в самом конце участка стояла баня, туда я и приходила. Баня была просто огромная, гораздо больше нашей, имела два предбанника. Один у самой двери, там стояли кресла и старый холодильник, второй даже не предбанник, а целая комната с высоченным окошком и двумя кроватями напоминала гостевой домик, если не знать что за дверью баня с полками и душевая никогда бы не подумала, что это не жилой дом. Там и произошел один случай, который стал одним из самых запоминающихся моментов и потряс меня до глубины души. Как обычно окольными путями я пробралась в баню, шла быстро, там, где дорога пустынная вдоль реки бежала бегом, запыхалась.
Дядя Коля лежал на кровати в одних трусах, ждал.
— Почему так долго?
Ну как было ему объяснить, что сложнее всего было отвязаться от надоедливых подружек, которые упорно не хотели понимать, куда я исчезаю на несколько часов каждый день, как только мы выходим гулять. Сказала только:
— Простите.
— Простите, хозяин!!! Сколько раз можно повторять!!
— Простите, хозяин.
— Еще раз и накажу, предупреждаю последний раз. Иди сюда. Встань передо мной и задери юбку.
Он почему-то это очень любил. Что бы я сама перед ним раздевалась, особенно стояла в платье с задранной юбкой, под которой ничего не было, мог полчаса заставлять меня принимать разные позы, должна была, непременно сама, растягивать руками в разные стороны влагалище или анус. Притащил откуда-то из клуба списанное зеркало огромное. Самое любимое его занятие, ляжет на спину, меня перевернутую положит на себя, обычная поза 69 уткнет меня лицом между ног, раздвину все, поза неудобная, руки затекают, а он, то гладит, то пальцы засовывает, один, два, три и начинает водить ими туда сюда. Говорил, что вход у меня очень красивый похож на цветок. Где-то отрыл пластмассовую палочку не сильно толстую и не очень длинную, закругленную с двух сторон, мне кажется, она была от какой-то игры, когда кольца накидывают на палку, забыла, как называется. И со временем она заменила пальцы. Сделал на ней отметину, и точно знал какая сторона для ануса. Мне было неприятно, больно, я терпела. Вот так поиграет, налюбуется, а потом, как ритуал каждый раз, ставит раком, вводит член, эту штуку вставляет в попку и начинает трахать в две дырки. Если выпьет то долго не может кончить, пыхтит, пыхтит, яйца стучат по мне шлеп, шлеп, все быстрее, быстрее, потом резко выдернет все, раздвинет одной рукой анус, а другой дрочит член, в отражении зеркала мне он казался, таким багровым с синевой, с огромными венами. Кончал шумно, аж рычал, и непременно норовил попасть спермой в не закрывшуюся после палки дырочку ануса. Говорил, что ему нравится смотреть, как разбрызганные капли спермы собираются в струйки и стекают в мою попку. Если слишком разбрызгал, то собирал ее пальцами прямо в нее. Он вообще трогательно относился к своей сперме. Если не кончал внутрь меня, то заставлял ее или втирать в кожу, говорил, что грудки вырастут быстрее, а если кончал на лицо, то непременно заставлял снимать ее пальцами и их облизывать, либо обмякшим слегка членом растирал ее по лицу. Объяснял, что мужская сперма очень полезная, и ее нельзя расходовать попусту.
