вообще перепутал его с саранчой, а также не в курсе, что слова, обозначающие насекомое и мастера, отличаются.
— Тяжело быть умным в кругу невежд, — помрачнел Сайвэ. — Каждый раз в подобных ситуациях думаю, что Валар смеялись над нами, когда вели в Валинор.
— И потом смеялись, и продолжают до сих пор, — отмахнулся Финдарато. — Их право. Скажите, вы тоже заметили, что на большинстве холстов и вышивок девушки с белыми волосами?
— А все мужчины с оружием, — кивнул Йавиэрион. — Словно тех, кто не воюет, и славить не зачем, и уважать не за что.
— Это центральная ярмарка, — поучительно произнёс король. — Хотите свободного творчества здесь? Может, вы его и в Хитлуме ищете?
— Но тогда песня про кузнечика…
— Менестрель ничего не имел в виду. Он просто неучёный. Либо Брегор снова хочет свободы от нас. Думаю, мы это скоро узнаем.
Ещё раз осмотрев лавки, в том числе с не слишком качественной глиняной посудой, разрисованной на эльфийский манер, Финдарато со свитой отправился в библиотеку.
***
Берен выглядел ужасно. Уставший, бледный, осунувшийся, с чёрными кругами под глазами и трясущимися руками, книжник встретил бессмертных гостей умоляющим прийти в другой раз взглядом. Возможно, король Инголдо внял бы немой просьбе, однако, зная людскую природу, решил не откладывать визит и разговор, поскольку присутствовал риск, что второй возможности не предоставится.
— Я отчитаюсь об обучении в моей школе в самые короткие с-сроки, — с трудом заговорил Берен, через силу ворочая языком.
— И я бы хотел встретиться с твоими учениками, как лучшими, так и худшими. И с хранителями тайных знаний, разумеется, — серьёзно произнёс Финдарато. — Скажи, сын Брегора учится у тебя или у Гельмира?
Нездорово-бледное лицо Берена стало землисто-серым, покрылось красными пятнами.
— Что такое? — сердце короля упало — он снова опоздал? Наследник Беора мёртв?
— Барахир, — книжник затрясся, челюсть запрыгала, — он бросил учёбу, когда… мать похоронил.
Глаза человека влажно заблестели. Инголдо буквально услышал немые оправдания на незаданные вопросы: «Как вы это допустили?», «Вы что, не понимаете, что сын вождя должен быть под присмотром?!», «Почему всем наплевать на беду родственника?» Берен не мог подобрать слов, поэтому стоял, едва не плача. Финдарато выдохнул.
— А до того, как бросил учёбу, — спросил король после паузы, — в какую школу ходил?
— В мою, — прошептал книжник, покачнулся и сел на ближайший стул. — Прости меня, умоляю! Но я не мог… не смог ничего сделать! Барахир и сам не учился, и другим не давал! Он говорил, что нет смысла в моих сказках! Что людям не нужны эти все песенки и истории, и что неважно, кто, когда и откуда пришёл! Какое прошлое у какого народа! Он прямо на уроке встал и заявил, что будет защищать от Моргота тех, кто живёт на его земле, и ему… на… ну… безразлично, кто предки этих людей или не людей, что они делали и как с кем сражались. Я… Прости, государь! Я сказал Барахиру, что если ему не нравятся мои уроки, то…
— И Барахир сделал то, что ты ему сказал, да?
— Да, — Берен начал тереть глаза. — Нет! Не только! Он… из дома ушёл.
Финдарато посмотрел на книжника с ужасом.
— Нет! О-о-он не п-пропал, — начал заикаться учитель. — Но… Дома больше не живёт. И не говорит, где… живёт.
Инголдо задумался. Мальчик так поступил с некой целью, он… Хочет что-то кому-то доказать. Но что? Король попытался вспомнить кого-то похожего из прошлого, но ничего не приходило в голову, кроме побегов Тьелко с Ириссэ, но это явно было совсем другое. Только что?
Решив оставить едва живого смертного в покое, Финдарато напомнил Берену о желании встретиться с учениками и пошёл к оставшимся на веранде верным. Немного помолчав, король посмотрел на Йавиэриона:
— Мне нужен Эрьярон. Срочно. Вызови его, а сам отправляйся на поиски сына вождя. Найди его тайное убежище и докажи, что следопыту из рода атани жизненно важна помощь эльфов, ведь только Старший Народ способен обучить Младший прятаться так, чтобы никогда не быть обнаруженным. Продемонстрируй наше превосходство, но так, чтобы с тобой захотелось подружиться, а не уничтожить весь зазнавшийся эльфийский род. Ты понимаешь меня, Йавиэрион? Я ведь прав, мой верный Эдрахиль?
Слуга, к которому очень неожиданно обратились, вздрогнул, закивал и подал вина.
Из дома донеслась жалобная просьба Берена, адресованная жене, чтобы та принесла «тот самый пузырёк» и позвала знахаря. Эльфа.
Решив, что при таком течении событий книжник точно выживет, Финдарато сделал знак свите уходить. Пока и правда не самое подходящее время для разговора о делах.
Примечание к части Песня "В траве сидел кузнечик"
Храпящее гнилое яблоко
Дом Беора изменился до неузнаваемости. Снова. Финдарато невольно поймал себя на мысли, что не в состоянии научиться воспринимать перемены неотъемлемой частью жизни, читать внесённые изменения, как книгу судеб людей, познавая таким образом их характеры и не ощущая себя задетым за живое. Всё, ставшее иным в бывшем жилище друга, вызывало резкую неприязнь, причём теперь даже большую, нежели ранее. Король Инголдо уверял себя: не стоит лезть в дела Брегора, и понимал, что не сможет остаться в стороне. Не теперь, когда всё снова вышло из-под контроля, потеряло верное течение. Как же так? Как Брегор умудрился свести в могилу ещё молодую жену, испортить отношения с сыном, запугать родичей и разозлить народ — и всё это за какие-то ничтожные… Хорошо, долгую для смертных дюжину лет.
«Наверное, что-то подобное чувствовали Валар, когда Феанаро… — начал мысль нарготрондский правитель, но тут же оборвал себя: — Нет! Им было наплевать на нас!»
Увидев Брегора, Финдарато не удивился, хотя и ожидал иного — думал, встретит окрылённого страстью адана в летах, с горящими глазами, однако перед ним предстал нервный, дёрганный мужчина, который тут же принялся задавать вопросы о знахарях других королевств и стоимости их работы. Поняв, что король не знает и вряд ли станет ходатайствовать, вождь, спешно отдав приказ слугам накрыть стол, посмотрел на пришедших с Инголдо эльфов неожиданно спокойно и даже
