глазами Сэма Рохаса. — Сэм, я хотел бы, чтоб ты встал на следующую вахту завтра в полдень. Ты не возражаешь?
Абсолютная тишина тянулась так долго, что наши сердца, казалось, пропустили по три удара. Потом Сэм выговорил с некоторым трудом:
— Ну, разумеется, Дядюшка, если тебе так угодно.
— Буду очень признателен тебе, Сэм. По ряду причин я бы не хотел ставить на эти часы кого-то другого… а самому тоже ужасно не хочется выходить на вахту, если бы ты не смог. Боюсь, в этом случае мне пришлось бы сказать капитану, что выстоять ее просто некому. Так что я очень рад, что ты согласился.
— Хм… что ж… разумеется. Не о чем и говорить. И это был конец забастовки.
Однако Дядюшка еще и не думал нас отпускать.
— Я решил, что надо вам рассказать об изменениях в расписании дежурств, раз вы тут все собрались, чтоб Рупу не пришлось ходить за каждым из вас и просить завизировать списки. Но вообще-то я позвал вас совсем по другому поводу. Скоро с корабля уйдет десантная группа. Хотя Констанция выглядит вполне безопасной и симпатичной, но я считаю, было бы рискованно… мало ли что… болезни, о которых мы и понятия не имеем, дикие звери, которые могут оказаться смертельно опасными в каких-то, еще неизвестных нам отношениях, ну и мало ли что… Вот мне и пришло в голову, что мы можем оказаться полезными. Мы могли бы одного нашего послать с десантной группой, а другого поставить на вахту в рубке, а земные части их телепар пусть свяжутся на это время по телефону. Таким образом мы будем находиться в постоянной связи с десантной группой, даже если радио сломается, или еще что… Конечно, дополнительной работы будет уйма, а славы — никакой… Но, пожалуй, все окупится, если нам удастся таким образом спасти жизнь хоть одному из наших товарищей. Тут внезапно вмешался Сэм:
— И как ты думаешь, кто пойдет с десантным отрядом, Дядюшка?
— Господи, да откуда ж мне знать? Это не входит в наши служебные обязанности, мы не можем претендовать на дополнительную плату за вредность, так что я никогда не взял бы на себя смелость приказать кому-нибудь из вас… надеюсь, и капитан меня в этом поддержит. Но я думаю, что добровольцев у нас найдется достаточно, чтобы можно было регулярно сменять тех, кто будет нести вахту вне корабля. — Он растерянно моргал и вообще казался каким-то неуверенным. — Но никто не обязан вызываться волонтером. Я думаю, будет лучше, если вы сообщите мне о своих намерениях в частном порядке.
Долго ждать ему не пришлось; мы все как один записались в волонтеры. Даже Мей-Линг поступила так, а потом разрыдалась и чуть не потеряла голову от злости, когда Дядюшка мягко указал ей, что надо бы получить согласие мужа, на что она, конечно, никак не могла рассчитывать: семья Трейверсов ожидала своего третьего.
Дядюшка обратился к капитану уже на следующее утро. Я хотел поболтаться в тех краях в надежде подхватить какую-нибудь информацию, но у меня оказалась масса работы, и я страшно удивился, когда через полчаса меня вызвали из лаборатории по внутренней сети оповещения. Я помыл руки и помчался в каюту Старика.
Дядюшка уже был там, причем выглядел довольно мрачным, да и капитан был не по-обычному суров. Я попробовал вызвать Дядюшку на волне Конфетки, чтоб узнать, как дела, но на этот раз он меня проигнорировал. Капитан же холодно окинул меня взглядом и сказал:
— Барлетт, мистер Макнейл предложил план, согласно которому люди из вашего отдела хотели бы оказать помощь десантной группе в проводимых ею исследованиях. Я хочу сказать со всей откровенностью, что я этот план не одобряю. За предложение благодарю… но у меня не больше желания рисковать людьми вашей специальности в таком предприятии, чем отдать приказ о переоборудовании корабельного ракетного двигателя в стерилизатор кухонной посуды. Всегда следует видеть разницу между главными задачами и второстепенными. — Он побарабанил по столу. — Тем не менее в этом предложении есть свои достоинства. Я не могу рисковать всем вашим отделом… но могу рискнуть одним связистом специального назначения, чтобы повысить безопасность десантной группы. Мне пришло в голову, что у нас на корабле имеется телепара для горизонтальной связи, и поэтому нет необходимости в релейной станции на Земле. Я говорю о тебе и мистере Макнейле. Ну? Что ты скажешь?
Я чуть было не заорал «конечно!», но тут мысли мои закрутились с бешеной быстротой. Если я отправлюсь с десантниками после всего, что было вчера, то Сэм может отреагировать на это весьма болезненно… да и все остальные — тоже. Они, чего доброго, подумают, что я все это подстроил нарочно.
— Ну? Отвечай же!
А черт, какое мне дело, что они там подумают! От таких вещей не отказываются.
— Капитан, вам отлично известно, что я подавал рапорт о включении в поисковую партию еще несколько дней назад.
— Точно. Ты прав. Ладно, в твоем согласии я был уверен заранее. Но ты меня не так понял. Ты не пойдешь; это работа для мистера Макнейла. Ты же останешься тут и будешь держать с ним связь.
Я так удивился, что чуть не пропустил всю дальнейшую речь капитана. Пришлось тут же запросить Дядюшку:
«В чем дело, Дядюшка? Неужели ты не понимаешь, что все до единого решат, будто ты их объехал на кривой?»
На этот раз он ответил мне, и в голосе его звучала тревога.
«Знаю, сынок; капитан взял меня на испуг». «И что же ты собираешься делать?» «Не знаю. Как ни поступлю — все плохо».
Неожиданно в разговор вмешалась Конфетка:
«Эй! Из-за чего вы оба так суетитесь?»
Дядюшка произнес мягко:
«Исчезни, родненькая. Это мужской разговор». «Ничего себе!»
Но больше она нас не прерывала. А капитан продолжал:
— …В любой ситуации, где надо делать выбор между людьми одной профессии, мы никогда не рискуем молодым, если опасное дело может быть выполнено более пожилым человеком. Это стандартное правило, которое в одинаковой степени применимо к капитану Уркварту и ко мне или к любым другим парам. На первом месте — порученное нам дело. Барлетт, твоя ожидаемая полезность, по крайней мере, на сорок лет продолжительнее, чем у мистера Макнейла. Поэтому именно ему должно быть отдано предпочтение в опасной миссии. Отлично, джентльмены, вы получите мои инструкции позже.
«Дядюшка, что же ты скажешь ему? Может быть, ты и согласен, но я — ни в какую!»
«Не толкай меня под локоть, сынок». — Дальше он продолжал уже вслух: — Нет, капитан.
