Герард также готов был расплакаться, но по другой причине. Всю ночь он провел, пытаясь решить, что ему делать: вернуться к своим или остаться. Наконец он принял твердое решение задержаться в рядах вражеской армии и вместе с нею отправиться в Оплот: он не мог бросить Одилу.
Девушка ехала в повозке вместе с телом Золотой Луны, заключенным в янтарный саркофаг, и двумя чародеями, заточенными в тюрьму из собственных мертвых тел. Наблюдая за жалкими ходячими трупами, Герард снова и снова удивлялся, как это он не догадался об истинном состоянии магов, когда увидел их в тюрьме, — ведь такие вытаращенные глаза и отсутствующий взгляд могли быть только у мертвецов!
Одила даже не взглянула на Герарда, когда ее повозка с грохотом проехала мимо него. Зато Галдар так и впился в рыцаря своими злобными темными глазками. Впрочем, тот ничуть не расстроился. Напротив, враждебность минотавра искренне утешила Герарда, руководствовавшегося теперь очень простой логикой: если его пребывание здесь так бесило Галдара, значит, оно работало против Мины, а следовательно, было выгодно соламнийцам.
Рыцарь пристроился в самом хвосте колонны, подальше от Повелительницы Ночи.
В воротах его лошадь едва не затоптала двух нищих. Бедняги отчаянно барахтались на земле, пытаясь поскорее выбраться из-под копыт.
— Простите, я не хотел, — крикнул Герард, натягивая поводья. — Надеюсь, никто из вас не ранен?
Один из нищих оказался пожилым человеком с седыми волосами и такой же седой бородой. Его лицо, изборожденное морщинами, потемнело от солнца и ветра, зато глаза казались необычайно живыми и имели яркий голубой цвет новорожденной стали. Он хромал, опираясь на посох, однако никакая хромота не могла скрыть в нем выправки военного человека. На армейское прошлое указывала и одежда, которая когда-то явно была униформой.
Другой нищий был слепым: на глазах у него лежала черная повязка. Он шел, опираясь рукой о плечо бородача. Его седые волосы поблескивали серебром, однако в целом он выглядел совсем еще молодым.
Слепец повернул голову на звук голоса Герарда.
— Нет, господин, — неприветливо ответил первый нищий. — Вы всего лишь напугали нас, вот и все.
— Куда направляется эта армия? — спросил второй.
— В Оплот, — сообщил Герард. — Послушайте моего совета, не ходите в Храм Единого Бога. Возможно, вы действительно получите там исцеление, только я сомневаюсь, что оно стоит той цены, которую вам придется за него заплатить.
Бросив каждому из них по несколько монет, Герард пришпорил лошадь и вскоре исчез в клубах пыли, поднятой уходившей армией.
Жители Соланта наблюдали за Миной, пока она не исчезла из виду, а затем вернулись в город, показавшийся им после ее ухода пустым и унылым.
— Мина выехала на завоевание Оплота, — сказал нищий слепец.
— Это подтверждает информацию, полученную нами прошлым вечером, — отозвался хромой. — Куда бы мы ни пошли, мы везде слышим одно и то же: Мина идет на Оплот. Теперь, по крайней мере, твое любопытство удовлетворено?
— Да, Рейзор.
— Интересно, надолго ли, — пробормотал хромой. Он швырнул монетки Герарда под ноги своему спутнику. — Больше никаких подаяний! Меня сроду никто так не унижал.
— Тем не менее, насколько ты мог заметить, этот презренный облик позволяет нам ходить там, где мы хотим, и говорить со всеми без исключения — и с вором, и с рыцарем, и с благородным господином, — мягко возразил Мирроар. — Никто даже не догадывается о нашей истинной сущности. Однако возникает вопрос: что нам делать дальше? Может, имеет смысл встретиться с Миной прямо сейчас?
— И что ты ей скажешь? — насмешливо спросил Рейзор и вдруг заблеял противным голосом: — «Куда, куда вы удалили моих драконов золотых?»
Мирроар молчал. Ему не понравилось то, насколько близок синий дракон к его самым сокровенным мыслям.
— Нет уж, лучше повременим, — решительно заявил Рейзор. — И встретимся с Миной в Оплоте.
— Другими словами, ты предлагаешь подождать до тех пор, пока Оплот не падет к ногам твоей Владычицы, — холодно уточнил Мирроар.
— А разве может быть по-другому? Или слепой и одинокий серебряный дракон надеется остановить ее? — язвительно поинтересовался Рейзор.
— Но ты ведь в любом случае намереваешься тащить меня в Оплот — такого слепого и одинокого.
— Не переживай, я позабочусь о твоей безопасности. Скай говорил мне, что ты способен на гораздо большее, чем может показаться со стороны. Поэтому я собираюсь присутствовать при вашем с Миной разговоре.
— Тогда тебе лучше подобрать деньги, ибо они нам понадобятся, — сказал Мирроар. — Увечный облик, который столь хорошо работал на нас все это время, поможет нам и в Оплоте. Кто еще может безбоязненно заговорить с Миной, как не двое несчастных бедняг, жаждущих чудесного исцеления?
Мирроар не мог видеть выражение лица Рейзора, но очень хорошо представлял его себе: поначалу в нем, конечно, сквозило презрение, но потом синий дракон осознал, что слепой прав, и презрительная гримаса сразу превратилась в мрачную маску.
Мирроар не ошибся: вскоре он действительно услышал позвякивание монет, с явным раздражением поднимаемых с земли.
— Кажется, тебя это забавляет, — заметил Рейзор.
— Ага, — ядовито согласился Мирроар. — Даже не припомню, когда я так веселился в последний раз.
16. Неожиданная встреча
Подобно тому как ветер поднимает листву и кружит ее в воздухе, а потом швыряет на землю, вихрь времени выбросил наконец из своей воронки гнома и кендера, и они, словно листья, полетели вниз. К слову сказать, Тассельхоф в своей цветастой одежде и впрямь походил на листик.
Конундруму пришлось гораздо хуже, ибо неудачное приземление вызвало у него остановку дыхания и нарушило ровный ритм сердцебиения. Впрочем, эти неприятности временно лишили гнома возможности истошно вопить, что было весьма кстати, если учесть, в каком месте оказались путешественники.
Конечно, они не сразу догадались, куда перенес их магический артефакт. Поначалу Тас понял лишь, что он еще ни разу здесь не был. Кендер стоял (а гном лежал) в коридоре, выложенном черными плитами, которые зловеще поблескивали в тусклом свете факелов.
Там было очень, очень тихо, и, как Тассельхоф ни старался, он так и не смог уловить ни единого звука. Сам он тоже не издавал ни единого звука и, помогая Конундруму подняться на ноги, знаком попросил его о том же: проведя большую часть своей жизни в различных авантюрах, Тас повидал великое множество всевозможных коридоров, а потому мгновенно определил нынешний как место, в котором не следует привлекать к себе внимание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
