со стражника и уселась в кресло.
Выругавшись, стражница нависла над ней сзади.
— Капитан, остановитесь! — воскликнула толстуха. Она взглянула на тощего писца в желтом. — Сходи за еще одним даль-пером для связи с азирским дворцом. Нет, неси два! Нам нужно подтверждение.
— Для чего? — спросил писец, подходя к столу. К ним присоединилась капитан стражи, читая то, что выводило перо.
Все трое медленно подняли головы и вытаращились на Лифт.
— «Для всех, кого это касается, — прочитал Виндль, раскинув побеги над листком бумаги на столе, — я, Верховный Акасикс Янагон Первый, император всех макабаки, постановляю, чтобы молодой девушке, известной под именем Лифт, оказывались всяческие почести и уважение. Вы будете подчиняться ей, как подчинялись бы мне, и заносить на императорский счет любые траты, которые понесете в связи с ее… набегом на ваш город. Ниже приводятся описание девушки и два вопроса для подтверждения личности, на которые может ответить только она. Учтите, если ей причинят вред или воспрепятствуют любым способом, вы познаете императорский гнев».
— Спасибо, Гокс. — Лифт глянула на писцов и стражников. — Это значит, вы должны делать все, что я скажу!
— И… чего же вы хотите? — спросила толстуха.
— Зависит от того, что у вас сегодня на обед.
14
Три часа спустя, напялив шапочку тощего писца, Лифт сидела в центре стола толстухи-письмоводительницы и руками ела блинчики.
На полу перед ней рой младших писцов просматривал отчеты. Книги были разбросаны повсюду, словно расколотые панцири крабов после знатной пирушки. Даль-перо выводило концовку послания от Гокса, а толстуха-письмоводительница стояла рядом и зачитывала его. Женщина наконец опустила лицевую часть шиквы. Выяснилось, что она симпатичная и гораздо моложе, чем думала Лифт.
— «Лифт, я обеспокоен, — читала толстуха. — Мы все обеспокоены. С запада постоянно приходят донесения. В Стине и Альме видели новую бурю. Она в точности такая, как ее описывал военачальник алети, — с красными молниями, несется с другой стороны».
Женщина подняла взгляд:
— Насчет этого он прав, э-э…
— Говорите-говорите, — потребовала Лифт.
— Ваше блиночество.
— Прямо с языка слетает, правда?
— Его императорское превосходительство прав насчет приближения необычной бури. Есть независимые подтверждения из Ири и Шиновара. Огромная буря с красными молниями надвигается с запада.
— А чудовища? — спросила Лифт. — Твари с красными глазами в темноте?
— Повсюду царит хаос, — ответила письмоводительница — ее звали Генна. — Мы не получаем прямых ответов. Были кое-какие намеки в докладах с восточного побережья — буря ударила там прежде, чем достигла океана. Большинство сошлись во мнении, что отчеты преувеличивают, и буря сойдет на нет сама собой. Однако теперь она обогнула планету и ударила с запада… По имеющимся данным князь готовит диктат о чрезвычайном положении для всей страны.
Лифт посмотрела на Виндля, свернувшегося рядом на столе.
— Пустоносцы, — едва слышно произнес он. — Это случилось. Святая добродетель… Опустошения вернулись…
Генна продолжила читать сообщение от Гокса:
— «Грядет катастрофа, Лифт. Никто не готов к буре, которая приходит с другой стороны. Однако с этими алети не знаешь, что и хуже. Откуда им так много известно о ней? Может, этот их военачальник и призвал ее?»
Генна опустила листок.
Лифт жевала блинчик. Этот был плотный, с пастой-пюре внутри, слишком липкой и соленой. Еще тут был блинчик, посыпанный маленькими хрустящими семенами. Ни тот, ни другой не могли сравниться с двумя другими разновидностями, которые она попробовала за последние часы.
— Когда она ударит?
— Буря? Сложно сказать, но, судя по большинству докладов, она медленнее великих бурь. Возможно, часа через три-четыре достигнет Азира и Ташикка.
— Напишите Гоксу вот что, — сказала Лифт между укусами. — «Здесь вкусная еда. Куча разных блинчиков. Одни начиняют сахаром».
Письмоводительница помедлила.
— Пишите, иначе заставлю вас называть меня еще более глупыми титулами.
Генна вздохнула, но подчинилась.
— «Лифт, сейчас не время для пустой болтовни о еде», — прочитала она, когда даль-перо вывело очередную строку от Гокса.
Несомненно, вокруг него собралось не меньше пятнадцати визирей и отпрысков, и все они наперебой советовали, что сказать, и записывали, когда он соглашался.
— Самое время, — ответила Лифт. — Не стоит забывать: может, буря и надвигается, но людям по-прежнему нужно есть. Завтра настанет конец света, а на следующий день они спросят, что на завтрак. Это твоя работа.
— «А как же рассказы о том, что хуже бури? — пришел ответ. — Алети предупреждают о паршунах, и я делаю, что могу, в столь сжатые сроки. Но как насчет пустоносцев в буре?»
Лифт оглядела комнату, полную писцов.
— Я над этим работаю.
Пока Генна записывала ее последние слова, Лифт поднялась и вытерла руки о свою роскошную накидку.
— Эй, умники. Чего нарыли?
Писцы подняли головы.
— Госпожа, мы даже не представляем, что ищем, — произнес один.
— Всякие странности!
— «Странности» какого рода? — спросил писец в желтом. Тощий и высокий, без шапочки он выглядел лысеющим и глуповатым. — В городе каждый день происходит что-то необычное! Вам нужен отчет о человеке, который заявляет, что у него дома родился поросенок с двумя головами? Или о человеке, который уверяет, что узрел лик Яэзира в лишайнике на стене? О женщине, которая предчувствовала, что ее сестра упадет, и та упала?
— Не-а, — отмахнулась Лифт, — это нормальные странности.
— Что же тогда ненормальные странности? — с раздражением спросил он.
Лифт засветилась. Она призвала потрясность — так много, голод побери, что ее кожа начала излучать сияние, словно сфера.
Рядом из семян на нетронутом блинчике проросли длинные вьющиеся побеги. Переплетясь между собой, они выпустили листочки.
— Что-то типа этого, — сказала Лифт и бросила взгляд в сторону. Ну вот, испортила блинчик.
Писцы уставились на нее с благоговением, пришлось громко хлопнуть в ладоши, чтобы они вернулись к работе. Виндль вздохнул, и она догадывалась, о чем он подумал. Три часа, и до сих пор ничего дельного. Да уж, он был прав — в этом городе записывали все происшествия. В этом вся проблема — записывали все подряд.
— Еще одно сообщение от императора, — сказала Генна. — Э-э, ваше блиноч… Бури, как глупо звучит.
Лифт ухмыльнулась и посмотрела на бумагу. Слова выводились текучим, изящным почерком. Скорее всего, Пухлогубка.
— «Лифт, ты вернешься? — прочитала Генна. — Мы по тебе скучаем».
— Даже Пухлогубка? — спросила Лифт.
— «Визирь Нура тоже по тебе соскучилась. Лифт, теперь это твой дом. Тебе больше не нужно жить на улицах».
— И что я буду делать, если и правда вернусь?
— «Все, что захочешь, — написал Гокс. — Обещаю».
В этом и была проблема.
— Я еще не решила, как поступлю, — ответила она, чувствуя себя необъяснимо одинокой, несмотря на полную народу комнату. — Посмотрим.
При этих словах Генна бросила на нее взгляд. Она
