— Он повредил мне что-то… Я не чувствую ног… У меня не получится продолжать бой…
— Но это не значит, что ты погибнешь!
Черт, если бы мы не болтали, она бы наверняка смогла заметить стрелу!
— Будешь защищать меня?
— Нет, я вытяну тебя из барьера.
— Ха… ха… кха… — тяжело дышала она. — Мы не можем покинуть это место… когда карнавал начинается — выхода больше нет. Да и если бы у нас получилось… Тогда по завершению я не смогу ходить. Уж лучше я подохну прямо здесь и сейчас. И не забывай… я не могу покинуть границы из-за проклятия. Так что забудь обо мне…
— Тогда спрячемся в убежище.
— Повторю вопрос: будешь защищать меня?
— Если потребуется.
— Все это трата времени… Лучше помоги Сэмми…
— Ты еще не поняла?! — сорвался я. — Наш дурацкий план уже пошел по пи… В общем наш план не задался! В этот раз мы никакую Сэмми не спасем. Придется ждать следующего карнавала и что-то придумывать.
— Oi! Tuvare! Vukmale! — гневно кричал лучник, что медленно подходил к берегу реки.
Решил не прятаться, здоро…
Стрела! Снова! Вот только у нее странная траектория. Как он смог ее так закрутить?
Мне удалось ее поймать, но вот… Изо рта старухи обильно потекла кровь. Это была вторая стрела, что прошла сквозь дерево и пробила Эларии горло. Она широко распахнула веки, явно не ожидая этого.
Я совсем не почувствовал вторую атаку… Из-за перелома мой нос почти полностью забило кровью и соответственно обоняние стало хуже.
Наблюдая за тем, как жизнь покидает ее глаза, я мог лишь в ступоре смотреть за этим, без возможности что-либо изменить.
Старуха вновь положила руку мне на плечо, но она упала вниз, вместе с ее головой.
Дерево за которым мы прятались треснуло и его повело в сторону. Насколько же сильный выстрел… Одна стрела и я труп…
Поднявшись на ноги я увидел лучника. Он был одет в синий халат. Его маской выступали обвязанные вокруг всего лица бинты. У парня красные глаза, черные волосы зачесанные вверх, и падающие на лоб фиолетовые пряди. В каждом ухе у него по серебряному кресту. В руках он естественно держал лук, но на поясе можно было увидеть два меча, для случая, если нужно перейти в ближний бой.
Стоя на противоположном берегу, он снова натягивает тетиву. Выстрел, и стрела, летящая на сверхзвуковой скорости буквально разрезает воду под собой, поднимая ту вверх, словно Моисей.
Он не запаривался над предугадыванием моих движения и стрелял в то место, где я стоял, так что было достаточно заранее увернуться. Одной стрелой он пробил около десяти деревьев, а из-за громкого звука я слегка оглох. Обхватив меч двумя руками, я ринулся вперед…
Элария была права… чем слабее я себя ощущаю, тем сильнее и быстрее я становлюсь. Мне не нужно было вспоминать битву с Каем… было достаточно увиденного парой секунд ранее.
Честно, я не до конца осознаю как это произошло. Из-за слепой ярости, или из-за чувства вины, этот фрагмент словно вырезался из моей памяти. Все что я помню дальше, как я стою позади лучника, а его верхняя часть тела медленно съезжает вниз, падая в реку. Я отряхнул меч от крови и выдал глупость:
— Прощай, пацан с крутым дизайном… — без улыбки на лице, из меня вырвалась дурацкая шутка.
Вероятнее всего нервное…
Кажется, теперь я понимаю почему Милик так сильно ненавидит меня. У него нет на это никаких логических причин, но думаю, это что-то на уровне инстинктов. Оно и неудивительно. Где бы я ни появился — кто-то всегда умирает. Виноват косвенно, прямо или просто стоял рядом — это неважно. Никого это не заботит. Из-за меня умерла старуха. Она много лет выживала на карнавале, и погибла через 10 минут после того, как сюда заявился я. Забавное совпадение… Жаль, что все эти совпадения давно стали закономерностью. От меня не жди ничего кроме беды.
Все это из-за метки самой Смерти на мне? Все кто оказываются рядом — погибают. И почему я вообще удивляюсь этому… Давно пора привыкнуть. Наверное, единственная причина в том, что мое отношение к окружающим изменилось. Все, кто погибал рядом со мной или же вовсе от моих рук, оставались обычными фоновыми персонажами. Но ведь каждый из них живой человек. Со своей историей, своими мечтами и целями… своими родными и любимыми которые о них заботятся. Осознавая это, мне становится не по себе.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И не подумайте, я не собираюсь винить во всем высшие силы. Я уже понял, что у всего есть причины. Даже у метки из-за которой вокруг меня одна лишь смерть. Такая жизнь, это цена за бессмертие, да?
Самое отвратительное здесь то, что погибают невинные. Я был слишком глуп, чтобы осознать это раньше. Нет… слишком глуп, чтобы ценить жизнь окружающих. Я и свою то стал ценить вот-вот…
Черт! Снова эти угнетающие мысли… Я ведь хочу жить полной жизнью! Веселиться… радоваться… смеяться.
Видимо для меня это непозволительная роскошь. Однако… я буду пытаться… Если снова сдамся, тогда моя жизнь не стоит ни гроша. Я уже пообещал себе, что буду стараться изо всех сил измениться.
Развернувшись, я встретился взглядами с мертвецом. Его глаза словно спрашивали: «за что?». Когда Элария умерла, я понял, что мне придется прикончить его. Даже понимая, что в реальности это хороший… слабый, вероятно робкий парнишка.
Я отдавал себе отчет, что не стоит этого делать… но все равно не смог себя сдержать. Действовал я на эмоциях или нет, никому до этого нет дела. Когда артефакт перестанет действовать, одна из матерей не досчитается сына.
Упав на колени, я умылся речной водой, смыв слезы.
Я продолжу стараться стать лучше как человек… даже если придется совершать ужасное, убивая этих хороших ребят… Ведь так у меня еще останется шанс исправиться…
А у мертвых…
У мертвых его нет.
***
Из-за криков и звуков боя доносящихся в округе, у меня даже не было времени похоронить старуху. Я лишь взглянул на ее бездыханное тело в последний раз. Из-под ее лопаток вылезли две змеи, что прямо сейчас пожирали тело. Все как и в случае со стариком могильщиком, но в тот раз я поглотил его душу, и змей разозлился на меня.
Я постарался вырвать этих змей из ее тела, но мои руки проходили сквозь них.
— Часть 2 —
Пока искал убежище Эларии, меня часто настигали поедающие изнутри мысли:
«Действительно ли моя жизнь, стоит дороже остальных?» и тому подобное.
Если честно, я так не думаю. Но это не значит, что я не буду защищаться, в случае нападения плохишей. Вернее плохиши они только в этом измерении, в реальности они хорошие… в этом то и вся дилемма.
«Может мне стоит умереть, чтобы не совершать гнусных поступков?» иногда закрадываются и такие идиотские мысли.
Это даже не самопожертвование ради близкого, а глупая отдача на растерзание, поэтому естественно я буду сражаться. Делает ли это из меня ублюдка? Со своей колокольни мне тяжело рассуждать об этом.
Когда начнет образовываться маска, тогда и пойму каков я на самом деле, а теперь пора заняться делом. Хватит уже этого самобичевания!
Убежище я нашел где-то спустя час. Оно оказалось внутри той горы с окнами. Здесь были запасы воды, вяленое мясо, оружие, и самое главное лекарства. Видимо это те самые, что готовит Сэмми. Я не знал какая мазь для чего предназначена, поэтому помазал нос сразу несколькими. Если честно, не думал что это поможет, но боль утихла, а кровь перестала скапливаться. Дышать конечно все так же тяжело, однако это лучше чем ничего.
Так как здание находится достаточно высоко, мне удобно наблюдать за тем, что происходит внизу. Пока что мой план — переждать карнавал. Тогда и убивать никого не нужно будет. Однако, закрадываются подозрения, что все не будет так просто.
Слабаки бегут к границам города, пытаясь сыскать спасения, но отморозки так просто их не отпускают. Они загоняют их как стадо скота… Меня смущает только одно. Этот мир ведь не просто меняет охотника и жертву местами, он буквально высвобождает всю накопившуюся злость. Ну, сами посудите. Какими бы отморозками не были те же разбойники в реальности, попадая в город, они все равно следуют установленным правилам, и не нарушают их в открытую. Здесь же происходит мясорубка. Странные ощущения внутри. Даже самые отпетые преступники не заслужили такой смерти.
