Канадские корпусы получили нового командующего — генерал-лейтенант сэр Эдвин Элдерсон стал генерал-инспектором канадских войск — волевого и решительного офицера кавалерии генерал-лейтенанта сэра Джулиана Бинга. Хороший вояка, он быстро снискал популярность в канадских войсках, которые частенько называли себя «Бинго Бойс» по ассоциации с известным мюзиклом того времени. Бинг происходил из военной семьи, среди его предков были бригадный генерал гвардии, который держал оборону замка Угумон в сражении при Ватерлоо, и неудачливый адмирал Джон Бинг, которого расстреляли на собственном юте в 1757 году, то ли потому, что выказал недостаточно рвения, чтобы помешать французам взять Минорку, толи, как считал Вольтер, «в назидание прочим». У Джулиана Бинга был вполне солдатский облик: небольшого роста, жилистый, с решительным подбородком, пронизывающим взглядом, он не переносил дураков, но всегда готов был прислушаться к разумному совету, от кого бы он ни исходил.
Он приобрел уважение у сограждан еще до назначения командующим корпуса, когда заявил Сэму Хьюзу, надменному канадскому военному министру, что в порядке любезности он будет информировать его о том, кого в корпусе он хочет продвинуть по службе или назначить на командующие посты, и что если Хьюз попытается воспрепятствовать или отвергнуть кандидатуры, то он, Бинг, подаст в отставку. Бинга совершенно не интересовали такие вещи, как одежда: еще до войны король Георг V порицал его за то, что тот носил старое платье и изношенную форму, — но он хорошо разбирался в военном деле и обладал здравым смыслом. Он сразу полюбил солдат, восхищался своими канадцами и чуть не плакал, когда оставлял корпус, чтобы возглавить 3-ю армию. К тому моменту когда канадцы были брошены на штурм гребня Вими, он уже одиннадцать месяцев вел их за собой, начиная со сражения на Сомме — при взятии и Флер — Курселет, и траншеи «Регина». Именно тогда сложился его весьма определенный взгляд на их использование: он был непреклонен в том, что при наступлении они должны иметь разумный план и всяческую поддержку.
Как и Хейг, Френч и Алленби, Джулиан Бинг был кавалерийским офицером. Младший сын графа Стаффорда, рожденный в 1862 году, он вступил офицером в 10-й гусарский полк в 1883 году, а когда началась война, ему еще не исполнилось 52 лет. Он отличился как командир в южноафриканской легкой кавалерии во время англо-бурской войны. В 1809 году ему присвоили чин генерал-майора и вверили территориальную дивизию, которой он командовал в Англии и Египте, впервые за свою службу возглавляя пехоту. После начала Великой войны он командовал 3-й кавалерийской дивизией на Ипре, а когда Алленби принял командование 3-й армией, Бинг стал во главе кавалерийского корпуса. В 1915 году его командировали в Галлиполи для командования IX корпусом. Он сыграл важную роль, выводя войска с полуострова, после чего вернулся на Западный фронт. Ему сопутствовал успех на военном поприще, а после Бинг приобрел еще большую популярность, будучи генерал-губернатором Канады, его бывшие солдаты с энтузиазмом приветствовали своего командира всякий раз, когда он приезжал в Англию.
Зимой 1916/1917 годов Бинг много времени уделял разработке тактики штурма гребня Вими. С этой целью он послал Артура Карри, в то время уже генерал-майора, командира 1-го канадского дивизиона и лучшего из своих подчиненных, изучать тактику французов и немцев, применяемую при Вердене, чтобы уяснить секрет успешного наступления. Бинг быстро признал правоту доводов генерала Жоффра, который в 1915 году говорил о том, что взять Вими возможно лишь при сильной поддержке штурма артиллерией: «Линии наступления необходимо обеспечить мощной поддержкой артиллерии, тяжелой и полевой, достаточно сильной, чтобы сокрушить всякое сопротивление».
Бинг согласился с этим, однако полагал, что поддержки одной артиллерии будет недостаточно. Штурмовые войска должны быть прикрыты от неприятельского огня и поддержаны движущимся огневым валом, расчищающим им путь вперед. Взаимный артиллерийский обстрел также должно усовершенствовать, в противном случае неприятельская артиллерия воспрепятствует продвижению вперед резервов. Наступающие пехотные отряды должны быть хорошо обучены: во время атаки они, чтобы не попасть под обстрел с тыла, не должны оставлять очагов сопротивления, которые могут помешать артиллерийскому прикрытию и затруднить перемещение вперед пулеметов. Что уж было говорить о старой проблеме сражений на Сомме — ужасающей комбинации проволочных заграждений и пулеметов, — которая также должна быть разрешена. Ожидая приказа о наступлении, Бинг не переставал биться над решением этих задач, хотя его солдаты уже хорошо изучили район, совершив серию траншейных и минных операций против неприятельских позиций на гребне Вими, впрочем, ценой значительных потерь.
К югу от канадского корпуса стояла 51-я (хайлендерская) дивизия XVII корпуса 3-й армии генерала Алленби. В предстоящем штурме Арраса на 3-ю армию возлагалось проведение наступления по всему участку вдоль и по обеим сторонам реки Скарп, и шотландским хайлендерам было поручено продвигаться вперед в тесном взаимодействии с канадцами, стоящими на левом фланге. Генерал Алленби еще прославится в сражениях против турков в Палестине, но это — дело будущего. Весной 1917 года его задачей было пробить брешь в линии Гинденбурга и прорваться к Камбре, и к этой операции он тщательно готовился.
Эдмунд Алленби родился в Ноттингемшире в 1861 году; ему было уже за тридцать, когда в Южной Африке он впервые стал участвовать в боевых действиях. Он не собирался становиться военным: на самом деле он хотел поступить в индийскую гражданскую службу, но дважды проваливался на вступительных экзаменах, после чего пошел в армию. В 1880 году он сдал экзамены в Королевский военный колледж в Сандхэрсте, откуда через год был выпушен в Иннискиллингский драгунский полк. Он присоединился к своему полку в Южной Африке, где ему пришлось находиться с 1882 по 1890 год, периодически наезжая в Англию. Южная Африка была беспокойной территорией, и Алленби много времени проводил в экспедициях против зулусов и бечуанов. Он слыл скорее исполнительным офицером, нежели умницей; хорошее чувство юмора иссякало по мере продвижения Алленби вверх по служебной лестнице: на смену иронии пришла твердая решимость выполнять долг и исполнять приказы, что усугублялось взрывным характером и, по-видимому, неумением держать себя в руках.
В марте 1889 года, уже в чине капитана, он стал полковым адъютантом, в считаные дни превратившись в бескомпромиссного придирчивого начальника. Адъютант и полковой сержант-майор отвечали за порядок, дисциплину и режим кавалерийского полка пехотного батальона. Ни одна из этих должностей не могла прибавить человеку популярности, но Алленби, совершенно очевидно, зашел слишком далеко: он не только предъявлял высокие требования, что входило в его обязанности, но кричал и негодовал на тех, кто не мог выполнить распоряжения. Такое поведение обычно является опасным симптомом, оно свидетельствует о комплексе неполноценности или о том, что человек — не на своем месте, но Алленби, теряя былую популярность, тем не менее вскоре был выдвинут на повышение, хотя ему и пришлось некоторое время дожидаться чина. Тем временем он женился, в 1896 году поступил в офицерский колледж. Из тридцати претендентов зачислили двадцать одного, и Алленби стал единственным офицером кавалерии, кто смог пройти в тот год испытания. Без экзаменов был отобран еще один кавалерийский офицер — Дуглас Хейг, и таким образом эти два человека впервые встретились в Кимберли.
Отношения Алленби и Хейга были сложными. Ясно, что между ними существовало скрытое соперничество, и хотя оба и старались быть любезными друг с другом, но ни о каком искреннем расположении речь не шла. Алленби был твердым, непоколебимым полковым офицером, как утверждают, довольно умным. Он любил веселую компанию, особенно вне службы, был человеком с разносторонними интересами: увлекался в том числе рисованием, ботаникой, любил путешествовать. Хейг же был усердным, преданным своей профессии человеком, лишенным чувства юмора; к тому же он завязывал нужные знакомства.
Их тайная конкуренция проявлялась и в спортивной жизни в Кимберли, особенно это стало заметно, когда Алленби был избран мастером псовой охоты вместо Хейга. Последний, хотя и был искушенным спортсменом, не пользовался любовью студентов, поскольку большую часть времени уделял занятиям. Возможно, причина крылась в том, что Хейг попал в колледж по отбору и пытался доказать, что он не хуже тех, кто сдавал экзамены, но, например, Дж. Э. Эдмондсу, в то время капитану, в будущем ставшему официальным историком Западного фронта, также учащегося в Кимберли, не нравился ни тот, ни другой. Позднее он писал: «Мы его [Алленби) выбрали мастером охоты, потому что никто из нас не хотел Хейга».
