Вечером к ней зашёл Виктор – усталый, но сияющий.
– Дорогая, ты мечтала о принце на белой яхте?
– И где же твоя яхта, принц? – фыркнула Лена.
Виктор победно усмехнулся:
– Ждёт на Тиганской космоверфи. А пока что могу предложить два билета на лайнер!
Он вставил кредитный чип в приёмник терминала и пробежался пальцами по клавиатуре. Кроме изображения яхты, купленной час назад за сумасшедшие деньги, на экране высветились фотография и личные данные владельца – Виктора Кодье.
Лена тихо охнула.
– Откуда?!
– Отсюда, – Виктор постучал себя по лбу. – Поздравь меня: я сделал открытие! Фармацевтическая корпорация «Belladonna» уже предложила мне лабораторию. Яхта – это пустяк. Восемь процентов аванса…
– Ты не шутишь?
– Нет. Когда наша свадьба?
– Сегодня!
Лена с визгом бросилась на шею жениху. Она не знала, зачем женщины визжат, однако мужчины от визга балдели. Новый Виктор – напористый и, главное, богатый – устраивал её на все сто. Кажется, ей удалось-таки сорвать куш…
Лишь в каюте «Монпарнаса» она окончательно поверила в реальность происходящего.
– Что же всё-таки случилось, дорогой? Уж мне-то можно не вкручивать про «массовый психоз»!
– Психоз придумало начальство. Иначе планету закрыли бы на карантин, сделав нас подопытными кроликами. И компании убытки, и нам мало радости.
– А вдруг это действительно опасно?
– Не волнуйся, дорогая. Это споры Fungus Kodier. Пещерный гриб, эндемик, склонный к распространению.
– Через людей?!
– Успокойся, – Виктор поцеловал молодую жену. – На млекопитающих он не паразитирует. Мы для него – только переносчики спор. Вроде пчел.
– Но пчелы не сходят с ума от цветочной пыльцы!
– Никто из нас не сошёл с ума, любовь моя. Просто мы наконец занялись тем, чего хотели. Пошли кратчайшим путём к главной цели. Все физические и умственные силы брошены в дело! Представляешь? – Глаза Виктора горели. – В таком состоянии человек способен горы свернуть! Я за два часа решил загадку, которая мучила меня два года!
«Какое счастье, – подумала Лена, – что моя цель осталась для него тайной…»
– Но зачем грибам это нужно?
– Стада, заражённые спорами, спешат уйти от землетрясений. Споры гриба усиливают это стремление, обращая их в паническое бегство. У животных, в отличие от людей, ограниченный набор целей: питание, размножение, инстинкт самосохранения… Мой гриб также желает размножаться, и стада разносят его споры как можно дальше, расширяя ареал обитания. Алкалоид Fungus Kodier действует около двух часов, но я не знаю, все ли споры вышли из наших организмов. Возможны рецидивы. Интересно, передастся ли это по наследству…
– По наследству?
Виктор пожал плечами.
– Если да, дорогая, то в сильно ослабленном виде.
– Ничего, я согласна. Тогда у нашего сына есть шанс вырасти не таким рохлей, как его отец…
Она внезапно изменилась в лице.
– Погоди, дорогой! Но ведь ты говорил, что я – единственная цель и смысл твоего существования!
– Я и сейчас готов это подтвердить, дорогая! – рассмеялся Виктор.
– Тогда почему же, заразившись, ты кинулся не в мои объятия, а в лабораторию? Ты что, врал мне? Работа для тебя важнее моей любви?! Изменник, мерзавец!.. Говорила мне мама: все мужчины – подлецы…
Новый брак, как и положено, начинался со скандала.
А за кормой исчезала коварная Клавина.
Александр Зорич
Дети Онегина и Татьяны
Новелла первая
Апрель 2015 г.
Москва, Россия
Случается, весна в апреле похожа на лето. Откуда ни возьмись пыль, жарища, сквозь прорехи в клейкой листве – солнце, уже по-летнему настоящее, термоядерное.
Народ в конторе ещё одет по-зимнему, все потеют и пыхтят, но кондиционер никто не включит – наслаждаются навалившимся теплом, мазохисты.
Это время года Чистилин, менеджер по внешним программам концерна «Elic Entertainment», производящего игры для PC и видеоприставок, ненавидел особенно люто.
В апреле в человеке, как трава, прорастает человеческое. На фиг никому не нужное, кстати сказать.
Чистилину шел тридцать второй год. Выражение его бледных серых глаз писатели девятнадцатого века непременно назвали бы разочарованным. Два века спустя оно звалось серьёзным.
Только что Чистилина вызвали в кабинет директора. И теперь он вроде как спешил.
Проходя мимо стеклянной выгородки главного бухгалтера Таисы, Чистилин послал Таисе воздушный поцелуй. Бухгалтер сделала вид, что смутилась.
В конторе Чистилин слыл донжуаном. Создание этого образа заняло несколько лет: цветы на Восьмое марта всем женщинам, включая горбунью-уборщицу, костюмы и рубашки из пустынно-прохладных магазинов, где у кассы никогда не толпятся, таинственное, мягкое выражение глаз, взволнованная речь – теперь оставалось только работать на его поддержание.
Зачем работать – другой вопрос. Его Чистилин предпочитал себе не задавать.
Он улыбался, но улыбка выходила озабоченной, почти озлобленной. Это заметил даже близорукий пиарщик Славик. Только что дверь директорского кабинета закрылась за его хилой спиной, и теперь, с чувством исполненного долга, Славик направлялся к кофейному аппарату, на ходу закатывая рукав полосатой рубашки – вот сейчас суставчатая лапа аппарата протрёт спиртом белый локтевой сгиб, вопьётся в вену Славика тончайшее стальное жало, а дальше – нервическая бодрость, на два часа тридцать две минуты. По действию то же самое, что чашка двойного растворимого, разве что без свинцового вкуса во рту. По стоимости же одна инъекция как бокал «Bourgogne Passetoutgran», а сама корейская машина – ценой в двадцать банальных кофейных автоматов.
«Но офис без такой не стоит, как село без праведника!» – любил повторять директор.
– Ты чего, Чистилин, не спал сегодня?
– Да нет вроде.
– Выглядишь так себе. Как говорят в Пиндостане, shity, – со смешком сообщил Славик и добавил, уже полушёпотом: – Капитан сегодня это… в креативном настроении.
Чистилин благодарно кивнул Славику, ощущая, как напряглось всё – от глотки до ануса.
Директор, предпочитавший, чтобы его звали Капитаном, был редким гостем в «Elic Entertainment». Точнее, в его московской штаб-квартире.
Обычно он рыскал по выставкам, гейм конвеншнз и курортам. А когда надоедало, разъезжал с инспекциями по провинции, где находились студии, взятые на финансовое довольствие.
Персонал трепетал перед Капитаном. Сам же Капитан ни перед кем не трепетал, кроме загадочного и географически удалённого Совета Учредителей. Его Чистилин представлял себе чем-то вроде масонской ложи в стиле паропанк.
За семь лет работы в конторе Чистилин успел усвоить: раз Капитан появился в столице, значит, его переполняют дурные творческие думы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
