Человек методично обходил таверны одну за другой, повсюду сопровождаемый своей «тенью», и в каждом заведении заказывал бренди и повторял свой вопрос.
— Должно быть, у него на редкость крепкая голова, раз он пил так много, причем не пьянея, — заметил Айен.
Сын покачал головой.
— Да ничего он не пил, только прикидывался.
Его отец поцокал языком, потрясенный таким возмутительным переводом добра, но рыжие брови Джейми поднялись еще выше.
— А пригубливал ли он хоть раз? — резко спросил он.
— Ага. В «Собаке и ружье» и еще в «Синем кабане». Но именно что только пригубливал и всегда уходил, не допив. В других местах он не пил вообще, а мы заходили в пять заведений, прежде чем…
Он не закончил фразы и отпил еще.
Лицо Джейми претерпело поразительную трансформацию. Выражение хмурого недоумения сменилось полнейшей растерянностью, но вскоре озарилось пониманием.
— Вот оно что, — тихо пробормотал он. — Ну да…
Его внимание вернулось к племяннику.
— И что случилось потом, а, малый?
Юный Айен снова понурился и сглотнул так тяжело, что было видно, как ком прокатился вниз по его длинной тонкой шее.
— В общем, от Керса до Эдинбурга не ближний свет, и, когда столько топаешь, в горле пересыхает…
Его отец и дядя обменялись понимающими взглядами.
— Ты выпил слишком много, — констатировал Джейми.
— Откуда же было мне знать, что он собирался обойти столько таверн, верно? — воскликнул парнишка, пытаясь оправдаться, и его уши порозовели.
— Ну конечно, парень, — добродушно сказал Джейми, не желая переходить к обвинениям. — И на сколько тебя хватило?
Как выяснилось, хватило его примерно до середины Королевской Мили, где Айен–младший под совокупным воздействием раннего пробуждения, усталости от пятимильной пешей прогулки и примерно двух кварт эля задремал в уголке, а проснувшись примерно час спустя, обнаружил, что объект его преследования исчез.
— Поэтому я пришел сюда, — объяснил он, — Я подумал, что дядя Джейми должен узнать об этом. Но его здесь не было.
Мальчик взглянул на меня, и его уши порозовели еще больше.
— А почему ты решил, что он должен быть здесь?
Айен–старший одарил своего отпрыска убийственным взглядом, а потом перевел его на зятя. Гнев, закипавший в нем с утра, но до сего момента остававшийся под контролем, прорвался.
— Ты — грязный распутник, Джейми Фрэзер, раз у тебя хватило наглости привести моего сына в вертеп греха!
— Не тебе это говорить, папа!
Малец вскочил на ноги и, хотя его немного шатало, выпрямился и решительно сжал вытянутые по бокам руки в костистые кулаки.
— Не мне? Что ты этим хочешь сказать, щенок? — воскликнул Айен, и глаза его расширились от ярости.
— Я хочу сказать, что ты чертов лицемер! — хрипло выкрикнул его сын. — Читаешь нам с Майклом проповеди о чистоте и сохранении верности одной женщине, а сам все время тайком шастаешь по городу, выискивая шлюх!
— Что?!
Лицо Айена побагровело. Я с тревогой посмотрела на Джейми, который, похоже, находил в этой ситуации что–то забавное.
— Ты — чертов лицемер!
Юный Айен торжествующе выпалил это обвинение, ненадолго умолк, словно стараясь придумать еще одно, но когда снова открыл рот, дело ограничилось отрыжкой.
— Мальчик изрядно пьян, — сказала я Джейми.
Он взял графин с портером, посмотрел, сколько там осталось, и поставил графин на место.
— Ты права, — сказал он. — Я заметил бы раньше, если бы не его плачевное состояние.
Старший Айен пьян не был, но выглядел так же, как сын: багровая физиономия, выпученные глаза и напряженные мускулы шеи.
— Какого хрена ты хочешь этим сказать, щенок? — взревел он и угрожающе двинулся к своему отпрыску, который попятился и, наткнувшись на кушетку, неожиданно на нее шлепнулся.
— Вот что! — выкрикнул парнишка и, чтобы не оставалось сомнений, ткнул пальцем в мою сторону. — Ты обманывал мою мать с этой вонючей шлюхой!
Айен отвесил сыну затрещину, отчего тот растянулся на кровати.
— Ну ты и болван! — возмутился отец. — Да как у тебя язык повернулся сказать такое о твоей тетушке Клэр, не говоря уже обо мне и твоей матери!
— Тетушке?
Юный Айен уставился на меня с подушек, разинув рот, и стал похож на птенца, просящего еды. Я не выдержала и расхохоталась.
— Ты ушел раньше, чем я успела тебе представиться сегодня утром, — сказала я.
— Но ты же умерла, — ляпнул он.
— Пока нет, — заверила я его. — И еще поживу, если не подхвачу горячку, оттого что сижу здесь в мокром платье.
Мальчик уставился на меня округлившимися глазами, в которых промелькнуло восхищение.
— Старухи в Лаллиброхе поговаривали, будто ты ведьма, Белая Дама, а может быть, даже фея. Когда дядя Джейми вернулся домой после Куллодена без тебя, пошли слухи, что, возможно, ты вернулась обратно к феям, откуда и явилась. Это правда? Ты живешь в сумраке?
Мы с Джейми переглянулись, и он закатил глаза к потолку.
— Нет, — сказала я. — Я… э–э… я…
— После Куллодена она сбежала во Францию, — неожиданно и весьма уверенно заявил Айен. — Она думала, что твой дядя Джейми убит в сражении, поэтому и уехала к своим родственникам во Францию. А поскольку принадлежала к числу близких друзей принца, то не могла вернуться в Шотландию, не подвергая себя серьезной опасности. Но как только она узнала, что ее муж вовсе не умер, она тут же села на корабль и приехала, чтобы найти его.
Айена–младшего отвисла челюсть. У меня тоже.
— Д–да, — подтвердила я, опомнившись. — Именно так все и было.
Парнишка переводил большие сияющие глаза с меня на дядю.
— Значит, ты вернулась к нему! — счастливо воскликнул он. — Господи, как это романтично!
Обстановка несколько разрядилась. Правда, Айен–старший еще хмурился, но и его взгляд смягчился, когда он посмотрел на нас с Джейми.
— Ну да, — проворчал он со скупой улыбкой. — Наверное, так оно и есть.
— Я–то думал, что такого рода помощь мне придется оказывать ему только годика через два–три, — заметил Джейми, опытной рукой держа голову племянника, в то время как тот мучительно отрыгивал в плевательницу, которую держала я.
— Да чего уж там, он всегда норовил забежать вперед, — махнул рукой Айен–старший. — Научился ходить раньше, чем стоять, и вечно совался в огонь, котлы с кипятком, свинарники да коровники.
Он погладил тощую спину.
— Потерпи, малец. Еще немного — и обессилевшего парнишку уложили на кушетку, где он должен был под строгим приглядом дяди и отца приходить в себя от воздействия дыма, эмоций и слишком большого количества портера. — И где, спрашивается, этот чертов чай, за которым я посылал?
